Книга Изгнанник, страница 248 – Женя Гравис

Рощинские.

После этого мир погрузился во тьму второй раз.

Сначала Самарину показалось, что он снова оказался в бочке. Его окружала темнота – плотная, душная, пахнущая деревом, травой и чем-то горьким. Дмитрий дернулся, пытаясь подняться, но тело ответило такой болью, что он сдавленно выдохнул и упал обратно. Сознание возвращалось постепенно, происходящее вокруг казалось не то мороком, не то тяжелым мутным забытьем.

— Тихо, лежи, – произнес рядом незнакомый женский голос.

Самарин приоткрыл глаза и увидел над собой низкий потолок из прокопченных бревен. Где-то невдалеке потрескивал огонь. Кто-то прошел по полу, потом послышался тихий плеск воды и звук отжимаемой тряпки.

Под собой Дмитрий ощущал жесткую лавку, застеленную овчиной. Обувь с него сняли, пиджак и рубашку тоже. Грудь была туго забинтована, и от повязки пахло какими-то травами. Левое бедро сильно жгло, а кожу на лбу щипало.

Самарин попытался повернуть голову.

— Лежи, – повторил строже голос. – Голова у тебя разбита. Лежи, не вставай.

— Где… я… – попытался спросить Дмитрий, не узнавая собственный голос.

— В Роще.

— Воды…

На этом простом слове голос у него сорвался, и Самарин закашлялся так, что потемнело в глазах, а боль в груди кольнула как пикой. Женщина наклонилась над ним и поднесла к губам деревянную чашку:

— Пей, только немного.

Вода была теплая и горькая. Дмитрий сделал глоток, потом второй. Вкус был отвратительным. Зато мир вокруг перестал качаться. Самарин пару раз моргнул. Зрение немного прояснилось, и он смог различить людей. Рядом с ним сидела седая женщина, другая, помоложе, полоскала в тазу тряпки. А в углу, почти скрытый в тени, сидел Ялгар.

Старик был неподвижен, а лицо его казалось вырубленным из дуба – такое же твердое и сухое. Он посмотрел на сыщика долгим взглядом, в котором не было ни сочувствия, ни враждебности. И все же Ялгар казался суровым.

— Спасибо… что вытащили, – произнес Самарин.

— Роща привела, – ответил тот. – Мы живых людей на смерть не бросаем.

— Мне… надо… – Самарин снова попытался встать, и на этот раз женщина не стала его останавливать. – Я должен сообщить… срочно.

— Куда тебе, – возразил старик. – Ты сейчас мешок с костями, а не сыщик.

— Времени мало.

— И то верно. Времени мало, – согласился Ялгар, но таким тоном, как будто имел в виду совсем другое. – Ты его все равно не опередишь. Всему свой час.

— Но…

— Не спорь. Отдохнешь немного – потом поговорим. Спи. – Он поднялся и махнул женщинам: – Оставьте его одного.

Хлопнула дверь, а Самарин обессиленно уронил голову обратно на лавку. Проклятье! Если Смолин не погнушался попытаться убрать полицейского, то устранить человека рангом поменьше – вроде Афанасия Петровича – у него даже совесть не шевельнется. И кто знает, что они на пару с Ружичем устроят в городе, пока он тут валяется покалеченный и побитый?

Дмитрий застонал, понимая, что Ялгар прав – время опередить невозможно. А показаться в Бронске в таком состоянии – дать Смолину удобный шанс разделаться с московским гостем еще раз. Теперь уже окончательно и бесповоротно. Самарин закрыл глаза и провалился в тяжелый беспокойный сон.

А очнулся от того, что кто-то гладит его по лицу – легкими, почти невесомыми касаниями. Рука прошлась по щекам, по лбу, спустилась на шею, на забинтованную грудь… Потом на живот легла вторая рука…