Онлайн книга «Изгнанник»
|
Дмитрий все тщательно записал, когда учуял за спиной запах кофия. А потом тихий голос произнес: — Кофий готов, Дмитрий Александрович. Вам нужна какая-то помощь? — Вообще-то нужна, – повернулся сыщик. – Кто такой господин Синдюков? * * * Самарин подошел к полицейскому управлению Бронска около девяти утра и заметил, как с противоположной стороны к зданию медленно идет небольшая процессия из четырех человек – трех мужчин и одной женщины. «Рощинские» – определил он сразу по покрою рубах и вышитым орнаментам в виде цепочки восьмерок. Неужели идут сюда? Враждебными они не казались и в руках не несли никакого оружия, так что Дмитрий задержался на крыльце, поджидая. Дверь открылась, и наружу вышел Степан Игнатьевич Чавунин, поправляя портупею. Вид у городового, когда он увидел приближающуюся группу, сделался хмурый и напряженный. Чавунин поздоровался с сыщиком, и вдвоем они приготовились встречать гостей. Рощинские дошли до крыльца и остановились: двое мужчин постарше, женщина в темном платке и еще один – худой, высокий, с черными волосами, забранными назад. Он вышел чуть вперед и сообщил: — Меня зовут Терентий Кряжев. Я пришел к начальнику полиции. — По какому делу? – хмуро спросил Степан Игнатьевич. — Каяться в поджоге бондарных мастерских. Это моих рук дело. Мужчина говорил уверенно, держался прямо и очень спокойно. Самарин замер и перевел взгляд на Чавунина. Тот, если и удивился столь неожиданному повороту, ничем этого не выдал, а открыл дверь: — Ну входи, поджигатель. И вновь, как и вчера, Дмитрий сидел в кабинете Ружича – с Андреем Кузьмичом за столом, Николаем, пристроившимся на краю с бумагами, и с очередным подозреваемым, который явился с чистосердечным признанием. Николай записал данные мужчины: «Терентий Лукич Кряжев, 34 года, вдовец, детей нет», после чего Ружич перешел к допросу: — Ну, рассказывай, Терентий Лукич, что делал прошлой ночью, да подробно, ничего не утаивай. — Из Рощи я вышел в полночь, – начал Кряжев. – Один. Взял ведро с керосином, паклю и спички. Пошел к бондарным мастерским, подошел к складу, облил паклю керосином, положил у задней стены и поджег… Николай быстро записывал. — Одну стену поджег? – спросил Андрей Кузьмич. — Сначала одну. Потом к другой перешел и сделал то же самое, затем к третьей… — А почему именно этот склад выбрал? – задал вопрос Самарин. – Тебе со стороны Рощи проще было ближайший поджигать. — Я… – Терентий немного замялся, – не хотел, чтобы сразу на наших подумали, выбрал наугад, не самый ближний. Да и сторож с краю ходил. — Он тебя видел? — Нет, и я его не видел, только шаги слышал. — Три стены поджег – что дальше было? — А дальше я свист услышал – видать, сторож запах гари почуял. Он начал кричать, свистеть. Ну, я вязанку бросил возле склада и побежал. — А вязанку зачем оставил? — Чтобы знали, чьих это рук дело. — Погоди, – вмешался Самарин. – Ты же сам говорил, что не хотел, чтобы на ваших сразу подумали. И сам же такую улику оставил. Мужик замолчал, опустил голову, потер пальцы рук: — Не подумал. Зол был очень, не понимал, что делаю. — Запаниковал, короче говоря, – вынес вердикт Ружич. – Немудрено. Дальше что делал, когда сторож шум поднял? — Побежал к Роще. — А ведро? — По дороге выбросил. — Почему с собой не унес? |