Книга Изгнанник, страница 20 – Женя Гравис

Так. Надо будет непременно выбраться на ту сторону и посмотреть, что там. Жаль, не сейчас.

Соня взглянула на вокзальные часы. Если она хочет попасть на почту и успеть вернуться в санаторий, то пора идти.

А ковриджи, кстати, оказались очень хороши. Как и борш. И кто придумал назвать квас боршом?

* * *

Здание почты – приземистое, с пыльными стеклами – Соня нашла быстро, на центральной площади Соваты. Если ее можно было назвать площадью. Так, небольшой участок, вымощенный булыжником, посреди которого тихо булькал маленький фонтан.

Софья отдала молодой служащей стопку писем – для родителей, Мити, подруг Полины и Надежды. Полина Нечаева все еще находилась в Америке, где дорабатывала конструкцию моноплана для обратного перелета, а новая знакомая Надежда Воронова (впрочем, уже Зубатова) вместе с мужем сейчас была в Каире.

Как же далеко всех разбросало друг от друга – письма остались единственной связующей нитью с близкими людьми. Конечно, приятно получать весточки, но как же долго идет корреспонденция, особенно в другую страну!

Бесспорно, есть телефонная связь, но в «Горном солнце» аппарат был только у главного врача и администратора, просить им воспользоваться было как-то неловко. А на почте, интересно, телефон есть? Должен быть! Соню вдруг осенило: можно ведь попробовать позвонить маме с папой или даже Мите. К счастью, служащая почты неплохо изъяснялась на русском и на Сонин вопрос сначала нахмурилась, а потом рассмеялась:

— Позвонить в Москву? Да вы, наверное, шутите? Мы даже в Тыргу-Муреш с трудом телефонируем, связь очень плохая. А вы хотите в Россию. Нет, совершенно невозможно. Но, если желаете, можно отправить телеграмму.

— Спасибо. Это не срочно. Думаю, писем будет достаточно.

Жаль. Соня уже предвкушала, как поговорит с Митей, а тут мечты разбились о суровое несовершенство техники. Что ж, осталось надеяться, что когда-нибудь телефонные провода протянутся по всему миру и будут в каждом доме, так что позвонить в другой город или даже за океан не составит труда. Или, например, изобретут небольшой телефонный аппарат, который можно будет носить в сумочке и разговаривать по нему хоть с улицы. Помечтать-то можно?

Софья бросила задумчивый взгляд в пыльное окно, за которым через дорогу располагалась аптека. Как все-таки удобно, что Румыния считает себя наследницей Древнего Рима, а значит, многое позаимствовала из латыни. Видишь надпись Farmacie – и сразу все понятно.

На крыльцо аптеки между тем вдруг вышел Йозеф Фишер. Хотя почему «вдруг»? Он же фармацевт. Мало ли, может, это аптека его знакомого. Или старик просто зашел посмотреть, как устроено похожее заведение в другой стране. Господин Фишер стоял у витрины, никуда не спеша, когда к аптеке подъехал двухместный экипаж, из которого вышла домна Каталина.

Фармацевт поприветствовал ее, и между ними завязался оживленный разговор. Слов Соня, конечно, разобрать не могла. Но по лицу Каталины Морару было заметно, что она нервничает, а герр Фишер то ли оправдывается, то ли отнекивается. Наконец он достал из-за пазухи что-то похожее на маленький блокнот или чековую книжку, что-то быстро там написал, вырвал лист и отдал домне Каталине. Она выхватила бумагу и скрылась внутри аптеки, а Йозеф Фишер, покачав головой, медленно направился в сторону фонтана.