Книга Изгнанник, страница 187 – Женя Гравис

— «Они»? – переспросил Самарин. – А с чего вы взяли, что их несколько было? Вы кого-то видели?

— Никого не видел. Я разве сказал «они»? Не знаю, оговорился, может. Может, и один он был, поджигатель-то.

— Не отвлекайся, Григорий, дальше рассказывай, – велел Ружич.

— А дальше что… Ну я тушить бросился. Рогожу схватил, что рядом лежала, и давай огонь бить. А потом смотрю – и слева горит, и справа… Понял, не справлюсь один. И в контору побежал телефонировать на каланчу, чтоб быстрее сюда ехали. А потом за водой, чтобы потушить, что смогу…

— Молодец, Григорий, – неожиданно похвалил Смолин сторожа, и тот заулыбался щербатым ртом на лоснящемся лице. – Все правильно сделал, что за поджигателями не побежал. Премию тебе выпишу.

— Да я, Платон Борисович, всегда рад стараться, вы же знаете.

Из конторы они вышли вчетвером. Николай убежал делать фотографии на месте пожара, пожарные сворачивали рукава и укладывали их обратно на телеги.

— Ну раз пожар потушен, я могу пойти оценивать ущерб. – Платон Борисович обвел мрачным взглядом пепелище и группу рабочих невдалеке. – Если буду нужен, знаете, где найти.

И ушел, не оборачиваясь, с прямой спиной.

— Я, пожалуй, тоже поеду, – вкрадчиво произнес Трифон Мартынович. – Ночка тяжелая выдалась, да и супругу я у вас дома, Андрей Кузьмич, оставил. Так что, если не возражаете…

— Езжайте, езжайте, – кивнул Ружич. – И моей жене передайте, что я тут задержусь.

И Дуленос тоже почти бегом и с явным облегчением на лице ушел в сторону своей коляски, которая так и ждала за воротами.

— Ну что, Дмитрий Александрович, вдвоем мы остались? – Ружич повернулся к Самарину. – Думали, наверное, что скучно будет в Бронске, а вот вам настоящее преступление – поджог. Или будете спорить?

— Не буду. – Дмитрий и сам разглядел следы, о которых говорил начальник пожарной команды. А поскольку на пожарах был не раз, некоторое представление об умышленных поджогах имел. – Если на месте пожара есть явная улика, а один из рабочих утром имел перепалку с рощинскими, тут даже дураку ясно, где стоит поискать в первую очередь.

— Вот и поищем. – Ружич кинул взгляд на темнеющую через поле Рощу. – У вас револьвер с собой?

— Всегда с собой. А вдвоем не опасно ли? – засомневался Самарин.

— Опасно, – согласился Андрей Кузьмич. – Прихватим помощников, – и направился в ту сторону, где Смолин беседовал с рабочими. – Платон Борисович, мы в Рощу собираемся. Не выделите пару людей нам в провожатые?

— Я пойду! – тут же выдвинулся вперед рыжебородый с перевязанной рукой.

— Ты – точно нет, – срезал его Ружич. – Мне свидетели нужны, а не крикуны вроде тебя.

— Савелий, Федот, – коротко бросил Смолин, и вперед выдвинулись два мужика. – Пойдете с полицией.

Вчетвером идти в темную и наверняка враждебную дубраву было уже спокойнее. А когда к их отряду присоединился еще и Степан Игнатьевич, который появился в воротах мастерской, поправляя ремень, Самарин если не успокоился, то почувствовал себя гораздо увереннее.

Так впятером они и направились в сторону Рощи.

— Под ноги смотрите внимательно, вдруг следы остались, – бросил Ружич Самарину с Чавуниным.

А двое рабочих тоже начали озираться по сторонам. Один из них и заприметил находку, которая валялась в кустах, чуть в стороне от дороги. Цинковое ведро с остатками какой-то жидкости на дне. Степан Игнатьевич поднял его, понюхал содержимое и вынес вердикт: