Книга Изгнанник, страница 118 – Женя Гравис

— И что же? – У Сони пересохло в горле. – Взрыв ее разбудил?

— Кто знает? – пожал плечами господин Станку. – Те, кто мог бы рассказать об этом, четыре года как мертвы.

— Вот это да! – Митруц уже доел и сидел с выражением восторга на лице. – Дядька Станку, а вдруг этот сила сейчас вокруг бродит? По ночам? Как збуратор^[28]?

— А ты любишь страшные сказки, – рассмеялся Станку. – Ну что, все наелись?

Соня грустно посмотрела на нетронутый горшок с супом и сладкую баклаву. Аппетит так и не появился.

Зато на пороге корчмы возник капитан Тот. Вид у него был очень довольный. Господин Станку уставился на него с немым вопросом, и капитан лишь коротко бросил:

— Взяли, – и добавил: – Митруц, ты пока останешься со мной, в жандармерии. Пойдем.

— А я? – вскинулась Соня.

— А вас, барышня, я не задерживаю. Ион, можешь проводить ее до санатория?

Митруц сыто сполз со скамьи, прихватив напоследок кусок сладкой баклавы, и, даже не попрощавшись, пошел к капитану. Видно, страх перед жандармами у него окончательно испарился. По крайней мере, перед Имре Тотом. Вид у мальчишки снова был очень деловитый и гордый.

Ну да. У них же с капитаном Тотом теперь есть секрет, о котором ей, Соне, знать не положено. Это было очень обидно. Это ведь она собрала разные сведения и привела мальчишку сюда. А теперь, выходит, от нее избавляются, как от ненужного груза.

Жизнь ужасно несправедлива.

* * *

Леокадию Павловну Соня нашла не в лечебной палате, а в номере: тетушку, в отличие от Томы Борша, уже выписали. Состояние же парня, по словам медсестер, было по-прежнему неважным, и возле его койки все еще дежурил жандарм.

— Софья, нам нужно серьезно поговорить, – так поприветствовала мадам Томилова вернувшуюся племянницу.

Такое торжественное вступление, по Сониному опыту, не предвещало ничего хорошего.

— Конечно. – Она присела напротив. – Как вы себя чувствуете?

— Весьма недурно. Мне сняли повязку, подвижность ноги вернулась полностью, я снова могу ходить без поддержки.

— А как вы вообще… ну, после вчерашнего?

— О чем ты? – Леокадия Павловна уставилась на Софью с недоумением.

— Ну… вчера вечером вы были… сильно расстроены из-за обуви…

— Минутная слабость. Не более того, – отрезала тетушка, игнорируя тот факт, что слабость эта длилась всю ночь и все утро. – Не уводи меня от темы разговора, что за манера изворачиваться. Я хотела сказать, что через несколько дней наш срок в санатории заканчивается. И я уже решила, что делать дальше.

— И что же, тетушка? – Соня приготовилась к худшему.

— Марта Грубе предлагает продолжить отдых в ее пансионе в Баварии. И герр Фишер тоже готов составить нам компанию. Я планирую принять это предложение.

«Она сказала “я планирую”, – отметила про себя Соня. – В единственном числе».

— Хотите, чтобы я поехала с вами? – вместо этого спросила она вслух.

— Вообще-то нет. Конечно, я рада, что ты составила мне компанию в этой поездке, хоть и не желала этого. Не делай такое лицо, я прекрасно читаю все твои чувства. Право же, я далеко не идиотка. Какая барышня захочет ехать на курорт с престарелой родственницей, когда впереди свободное лето, а рядом симпатичный кавалер?

— Мне…

— Я знаю, что отец тебя попросил. К слову, ты неплохо справлялась со своей вынужденной миссией. И я даже благодарна за это. Теперь у меня есть подходящая компания. Не могу назвать ее идеальной. Но, право, даже эти невозмутимые тевтонские персонажи выглядят жизнерадостнее, чем твой тоскливый образ. Я же понимаю, что тебе тут было невероятно скучно.