Книга Эффект Годзиллы, страница 3 – Елена Логунова

— Не сыпьте соль на раны, — буркнула я, рывком вытаскивая из багажника, предупредительно открытого Борей, винтажный аксессуар — большую клетчатую сумку челночника.

— А это еще что такое?! — ужаснувшись, схватилась за сердце Марфинька.

Простецкий клетчатый баул они с тетушкой увидели только что, потому что укладка в багажник машины их собственных новых красивых чемоданов производилась исключительно руками Бори и моими. Не царское это дело — сундуки ворочать. Царское — величаво воссесть и милостиво (или не очень) взирать окрест.

Клетчатый баул, конечно, жестоко оскорблял монаршее чувство прекрасного. Вообще-то я и сама была от него не в восторге, просто он лучше всего соответствовал задаче: без переплаты за перевес багажа доставить сестре в Краснодар целую кучу хорошей одежды, которая мне самой сделалась маловата.

Это, скажу я вам, великий минус пристрастия к одежде по фигуре. Стоит прибавить пару сантиметров в талии — и прости-прощай обтягивающие платья, блузки и жакеты. В этом плане мода на балахонистые вещи оверсайз не только практична, но и милосердна: любителям платьев-парашютов не приходится регулярно испытывать муки расставания с очередной партией прекрасных нарядов.

Я-то еще не сильно страдаю, поскольку у меня есть младшая сестра, отстающая от меня четко на пару размеров. Время от времени расхламляя свой платяной шкаф, я просто передаю вещи ей, и в этом даже есть что-то символическое. Вот только расстояние между нашими с сестрицей платяными шкафами с моим переездом в Питер увеличилось до пары тысяч километров, так что теперь в процессе передачи нажитого непосильным трудом никак не обойтись без участия поезда или самолета.

И надо же мне было купить билет на тот самый рейс, которым вознамерились отбыть мадамы! Я-то думала, что совмещу сразу две благотворительные миссии: и сестрицу обновками одарю, и дорогих старушек сопровожу в полете до места назначения.

Как говорится, за двумя зайцами погонишься…

А ведь как удачно все складывалось поначалу. Мадамы собрались в Краснодар, а далее — на частную винодельню в Тамани, куда стекалась изысканная публика, приглашенная на празднование восьмидесятипятилетнего юбилея патриарха-винодела. Тот был каким-то давним другом-приятелем Марфиньки и тетушки, не из самых близких, но в восемьдесят пять, я так понимаю, даже шапочно знакомыми людьми не разбрасываются — каждый, кто знал тебя не старой развалиной, на особом счету. И, поскольку это правило работает в обе стороны, мадамы, не без труда припомнив гостеприимного юбиляра-винодела, благосклонно приняли его приглашение.

Предполагалось, что в поместье с виноградниками они проведут выходные, с учетом дороги туда и обратно будут отсутствовать почти три дня. В связи с этим встал вопрос о том, кто в это время будет присматривать за Волькой, полностью — Владимиром Владимировичем: тетушкиным котом, названным в честь поэта Маяковского на основании неоспоримого портретного сходства. У кота тоже пристальный тяжелый взгляд и густая растрепанная шевелюра. Да и характером он — один в один поэт-бунтарь.

Обычно в подобных случаях честь прислуживать высшему существу (это я про кота) выпадает мне, но я вознамерилась лететь вместе с мадамами. Мне это было особенно удобно, потому что мои муж и сын, тоже в некотором роде высшие (оба — метр девяносто пять) существа, вечно нуждающиеся в том, чтобы им кто-то прислуживал, как раз собрались ехать на свое рабочее мероприятие — IT-конференцию в Москве. Поэтому нянькой к Вольке вызвали Ирку, которая была временно свободна от служения своим собственным высшим существам — мужу и двум сыновьям: те на осенние каникулы отправились на Кипр — встречаться с бабушкой из Америки. У Ирки со свекровью отношения напряженные, так что она с великой радостью предпочла Средиземному морю Балтийское и прилетела к нам в Питер.