Книга Эффект Годзиллы, страница 29 – Елена Логунова

— Все супер, Петруха, хотя и на старуху бывает проруха, — ответила я, как всегда, моментально заразившись этой его манерой.

— То есть в целом норм, хватает на корм?

— Есть на что жить, — подтвердила я. — А ты хочешь мне что-то предложить?

— Стоп! — В трубке раздался скрежет. Не иначе, Петя озадаченно почесал голову. — Я не понял, ты меня передразниваешь?

— Смотри-ка, ты можешь говорить прозой! — восхитилась я. — Не передразниваю, Петя, как бы я посмела. Ты ж у нас Солнцев русской поэзии. А я тебе пошло подражаю. Непроизвольно, просто потому, что подпадаю под сокрушительное обаяние твоих хореев и ямбов.

— А, ну, это можно, подпадай, — разрешил пиит. — Заодно ответ мне дай: напишешь рассказик для журнала? Я тут завел свой глянец для нашего телеканала, как раз делаю пилотный номер, уже почти помер, такая это морока…

— И, конечно, у тебя горят сроки? — подсказала я в рифму, с сочувствием и знанием дела: сама была главредом глянцевого журнала, знаю, какой это геморрой.

— Ага, да так горят, что я готов ставить в номер все подряд!

— Стоп! — Теперь уже я почесала в затылке. — Сделай одолжение, Петя, придержи своих пегасов, объясни простым русским языком, чего тебе от меня надо?

— Рассказик напиши. Чтоб небольшой, но от души…

— Детективный?

— Да любой! Мне важно, чтоб он написан был тобой.

— Не хочешь пиарить в своем глянце новые имена? — догадалась я. — Желаешь сам проехаться на горбу популярного автора? Тогда с тебя гонорар. Можно тоже небольшой, но от души.

— А бартером не возьмешь? — Услышав про гонорар, Петя скис, даже рифмы растерял. — Есть отличный бартер: зубная клиника за рекламу своими услугами расплачивается.

— У меня в данный момент зубастость на уровне, дантист пока не нужен. Еще что-то есть?

— Оптика с очками. Зрение твое проверят, окуляры примерят…

— А вот это можно, — согласилась я. — Когда тебе нужен рассказ?

— Да прям сейчас!

— Значит, завтра. — Я немного отодвинула дедлайн, понимая, что Петя сгущает краски, не так уж его сроки горят, еще не синим пламенем — всего лишь бледно-голубым.

— Тогда покеда.

— Жди, как Печкин — велосипеда, — отозвалась я просто для того, чтобы закончить разговор в том же стиле, в каком он был начат и велся.

Мы, мастера слова, ценим такую гармонию.

Получив от Солнцева срочный заказ, я сразу же приступила к его выполнению: стала придумывать сюжет рассказа. Как обычно бывает в таких случаях, ничего толкового в голову не приходило. Шедевры не создаются по требованию, да еще под давлением времени.

— Гильермо, ужин готов? — вырвал меня из раздумий голос мужа.

Я сняла со сковороды последний блин — напекла их совершенно машинально, как автомат, — и понесла блюдо на стол:

— Да, хозяин, все готово, хозяин, пожалуйте кушать, хозяин.

— Кстати! — Сын, уже сидящий над пустой тарелкой с приборами в руках, против обыкновения, не закатил глаза — мол, снова предки балуются, как дети малые, — а округлил их: — Пап, ты показал маме?..

— Что? — Я оглянулась на мужа.

Он ойкнул, хлопнул себя ладонью по лбу и с поспешностью, не подобающей солидному трехсотлетнему вампиру, умчался из кухни. Вернувшись, протянул мне сложенный вдвое бумажный лист:

— Вот!

— Что это? — Я вытерла замасленные руки салфеткой, взяла бумажку, развернула. — «Ты вампирий психолог. Я трехсотлетний вампир. У меня проблемы с фамильяром. Он, кажется, сходит с ума…» Не поняла?