Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 72 – Анна-Лу Уэзерли

— Маркус построит для тебя наилучшую защиту. Ты жертва домашнего насилия, психологического насилия, многолетнего обмана, неверности и жестокости, ментальных пыток и последствий автомобильной аварии, потери Майло и Нэнси. – Моника доедает остаток тоста и оживленно намазывает маслом еще один. Лори не в состоянии понять, как подруга может есть или почему та так спокойна, так собранна. Моника всегда держалась собранно.

— Авария – вот что будет твоим ударом милосердия. Как ты обнаружила, что он крутит шашни с этой толстой сучкой и что у них есть общий ребенок, а ты лишилась обоих самым страшным образом. Как это вогнало тебя в глубокую, мрачную, подтачивающую силы депрессию. Ты была не в себе. Алкоголь… таблетки… нарушение питания и психотические эпизоды… а потом последний гвоздь в крышку гроба: Роберт приходит к тебе с бумагами на развод после того, как пообещал новую жизнь вместе. Это финальный акт его предательства. Я в том смысле, что когда ты произнесешь все это вслух, мало кого удивит, что ты…

Лори смотри на тарелку с остывшей едой.

— Что я что?

— Что ты убила его, – шепчет Моника. – А потом пыталась покончить с собой. Маркус умеет творить чудеса, так что ты, вполне возможно, получишь смягченный приговор, или вообще тебя отпустят на основании невменяемости. Я постоянно вижу такое по телику. Это лучшее, на что мы можем надеяться.

Ужас Лори не описать словами. Смягченный приговор.

— Но я… я сомневаюсь… я не убивала его… Нет! Я даже не помню, что он приходил, был в доме. Я ждала его… а он не пришел. Господи, нет… Скажи, что ты ошиблась! Я не могла это сделать. Не могла. Я бы помнила, если бы убила собственного мужа, а потом попыталась бы покончить с собой. Я наверняка что-то помнила бы, пусть и вспышками. – Лори думает, не рассказать ли о мышьяке, как она помышляла о том, чтобы отравить Роберта. Она решает не делать этого. Она бы все равно тогда на это не осмелилась.

Моника опять берет ее за руку.

— Ты испытала страшный шок. Причем такое с тобой раньше не случалось, ведь правда, чтобы ты теряла сознание и не могла ничего вспомнить? Таким вот образом сознание защищает себя от глубокой психологической травмы. И ты испытала это в полной мере. Присяжные обязательно это увидят. Увидят, обещаю тебе.

Лори не может сосредоточиться, она не может думать. Единственное, что она чувствует, – это голый острый страх, проникающий в ее тело.

— Ты думаешь, что я убила Роберта? Ты это хочешь мне сказать? – Она знает, как все это выглядит, что кажется всем вокруг. Несмотря на хрупкое эмоциональное состояние, она не теряет способности рассуждать здраво. Она не сумасшедшая, как говорил ей Роберт и иногда даже убеждал ее в этом. Она абсолютно уверена, что не убивала своего мужа, не резала себе вены, только вот объяснить, как случилось и то и другое, она не может. Она не понимает как, вообще ничего не понимает.

Моника все еще крепко держит ее за руку. И Лори не нравится, как ее самая давняя подруга смотрит на нее.

— Я не думаю, что ты убила Роберта, моя дорогая, – мягко говорит Моника. – Я знаю, что ты это сделала.

Я пытаюсь удержать в руках свой телефон и флэт уайт с ванилью, когда вхожу в оперативный штаб. Я нуждаюсь в кофе и сахаре, потому что после ночи рваного сна чувствую себя не лучшим образом. Фи ответила на мое текстовое сообщение: «Было бы замечательно. В час дня? Фи Х.». Я хочу глотнуть кофе, но у меня это плохо получается. Черт. Я и забыл, что предлагал встречу. Я быстро набиваю ответ: «Отлично. Тогда до встречи», – и тут же меня одолевают противоречия.