Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 70 – Анна-Лу Уэзерли

Лори сглатывает тот самый кусок омлета – он поднялся в горло. От одной мысли о еде ее тошнит, она чувствует себя вымотанной. В ее сознании то и дело вспыхивает, словно отблеск огня, картина: Роберт лежит на полу в ванной. Его лицо выражает шок и удивление, думает она, как будто он так и не смог поверить в то, что произошло. Ее обдает холодом. Ей надо выпить что-нибудь покрепче, и она прикидывает, стоит ли спросить у Моники, что у той есть дома. Если быть нетрезвой, то ничего этого на самом деле происходить не будет.

— Почему тебе пришлось солгать? – повторяет вопрос Лори. Она едва выговорила его, ее голос дрожит.

— Послушай, Лори. Есть кое-что, что мне нужно рассказать тебе. – Мрачный тон Моники и выражение на ее лице пугают Лори, новый выброс кортизола снова ставит ее в знакомую ситуацию: бей или беги. – Только не впадай в панику, ладно?

— Что рассказать? – От напряжения вопрос звучит визгливо. – Прошу тебя, Мон, просто расскажи. Ты забыла, у нас же нет секретов? – «У сестер не бывает секретов», – так всегда говорила Моника с тех пор, когда они в юности познакомились на вечеринке общей университетской подруги. Они всегда все рассказывали друг другу. Она настолько доверяла Монике, что рассказывала ей правду.

Как и большинство молодых женщин, они делились своими самыми сокровенными мыслями, вместе входя во взрослую жизнь: о неудачах на любовном фронте, о трудностях в построении карьеры, а в случае Лори – о штормовых отношениях с матерью, которые омрачали ее жизнь с самого детства до тех пор, пока она не переехала в Калифорнию. Именно Моника напрямик заявила ей, что в платье, которое она выбрала для их с Робертом свадьбы, она выглядит немного фру-фру, и помогла ей выбрать нечто пошикарнее. Они могли рассказать друг другу абсолютно все, без пустых словоизлияний, только правду.

— У сестер… – говорит Лори, чувствуя, что засыпает. Препараты, которые она принимает, превращают ее в зомби, вызывают в ней ощущение заторможенности. Она обязательно прекратит пить их; пойдет к терапевту и попросит прописать замену. Эти мерзкие таблетки лишают ее способности действовать.

— О господи, Лолл.

Страдальческое выражение на лице Моники выводит ее из себя, и она изо всех сил вцепляется в руку подруги, словно готовясь к тому, что та собирается сказать.

— В ту ночь… в ту ночь, когда Роберта… в общем, я зашла проведать тебя… Я беспокоилась о тебе весь день, понимаешь ли, ведь тебе предстояло увидеться с ним впервые после барбекю, ведь он должен был прийти в дом и все такое… У меня было плохое предчувствие насчет этого, интуиция не давала мне покоя. И я подумала, что зайду-ка я к тебе, проверю, все ли в порядке. Кажется, я позвонила в дверь, но никто не открыл. Тогда я заглянула в окно, и… – Моника отводит взгляд, она не в состоянии закончить предложение.

Лори с бешено бьющимся сердцем вслушивается в каждое слово. Она напоминает себе, что нужно дышать.

— И что? Что ты увидела? Мон… рассказывай! Что ты увидела?

— Я увидела вас обоих в кухне. Тебя и Роберта. Вы ссорились. Слышно было плохо, слов я не разобрала, но ты кричала на Роберта, дико махала руками. Он тоже был сильно зол, судя по виду. Думаю, он пытался утихомирить тебя. В какой-то момент он взял тебя за плечи… и вот тогда я увидела, как ты схватила нож…