Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 129 – Анна-Лу Уэзерли

И вот их единственный сын мертв из-за их отказа смириться с тем, что было предписано судьбой. Теперь у них никого нет, и им остается вдвоем барахтаться в страданиях, мучиться чувством вины, предаваться раскаянию и сожалению. Они обвинили ее. Всегда обвиняли ее. В их глазах Роберт был безупречен. А она считалась искусительницей, Евой при Адаме. Они не могли смириться с этим и не смирились бы. И вот теперь расплачиваются. Они заплатили за то, что сотворили с ней: Эгнес и Стэнли, Роберт, Клэр и их ублюдок, Лори и те нерожденные близнецы…

Моника снова думает о Линне Джордж, о сиськах и зубах, и из зоны диафрагмы по телу растекается знакомая ярость, обжигая грудь как яд. Ей хочется заткнуть ее, наказать ее, наказать их всех. Она взвешивает риски. Ее козел отпущения сидит за решеткой, так что на Лори в этот раз ничего не повесишь. У Линны, по всей видимости, темное прошлое, и тут надо покопаться. Бывшие любовники, обиженные жены тех мужиков, с которыми она спала, – наверняка много людей, желающих навредить ей. Выставить себя на всеобщее обозрение в СМИ – это все равно что пригласить старые скелеты вылезти из шкафа, не говоря уже об обиженных ухажерах, ведь они именно в эти шкафы и смотрели бы в первую очередь, отнюдь не на нее. Ее никак не свяжут с Линной Джордж; она не подозреваемая. Если действовать быстро, она оперативно все сделает и уберется отсюда.

— Проклятье! – вслух говорит Моника, имея в виду, что придется сворачивать на следующий съезд. Разворачиваться и заканчивать дело. А полетит она более поздним рейсом.

— Зачем мы здесь, босс? – Дэвис смотрит на дом, стоящий в Кедровом тупике.

— ДНК, – говорю я. – И одеяло.

— Но у криминалистов это уже есть.

— Да, из дома Миллсов, – отвечаю я. – Я хочу поговорить с Моникой Льюис.

— С Моникой Льюис?

Я звоню в дверь. Мы ждем.

— Дома никого, босс. Похоже, и машины нет.

— Гм. – Я бросаю быстрый взгляд сначала влево, потом вправо. – Прикрой меня, Дэвис, – полушутя говорю я, вскрывая парадную дверь.

— Вудс сделает из ваших кишок подтяжки. Вы догадываетесь об этом?

— Разве в первый раз? – Мы идем по коридору.

— Вы хотя бы можете сказать, что мы ищем?

Я не отвечаю, потому что, если честно, я и сам не знаю. Но что-то, вероятно моя интуиция, подсказывает мне, что недостающее звено все это время было у меня перед глазами. Моника Льюис. Мон-ик-ка. Кики. Меня осенило в машине: татуировка в виде ящерицы. Я наконец-то вспомнил, где ее видел, – на стопе Моники Льюис.

— Моника Льюис убила Клэр Райт. Думаю, она убила и Роберта.

— Да ну? А зачем? Откуда вы знаете?

— Татуировка, – говорю я. – Тебе известно, что у Моники Льюис на правой стопе имеется татуировка в виде ящерицы?

— Господи. Неужели?

— Дэвис, хватит отвечать вопросом на вопрос, – наигранно отчитываю я ее. – Уж больно это… по-американски.

— Разве? – говорит она с плохим американским акцентом.

Мне все же удается улыбнуться на это.

В доме тишина. Ни единого признака жизни. Дэвис обследует первый этаж, я – второй. В спальне ничего примечательного всё на своих местах. Я роюсь в ящиках – они заполнены; зубная щетка в ванной.

— Ну, судя по вещам, она все еще здесь, – говорю я Дэвис, когда она присоединяется ко мне в спальне. Однако что-то подсказывает мне, что Моника Льюис давно сбежала.