Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 101 – Анна-Лу Уэзерли

Моника стучит пальцем по губам. Пусть события развиваются своим чередом. Лори их главная подозреваемая. Причем единственная. Она позаботилась об этом. Вот только бы вспомнить, пила ли она тот проклятый кофе. А если пила, то едва ли там осталось достаточное количество, чтобы получить ее ДНК. А если им все же удастся получить ее ДНК, ни в одной базе ее нет. К тому же ее никто не ищет. В настоящий момент она просто заботливая подруга. Именно она обеспечила Лори алиби. Никому и в голову не придет заподозрить ее.

Моника бредет в кухню, делает себе кофе, берет газету и устраивается на диване. Она пытается читать, но ее мысли то и дело возвращаются к Клэр и кофейной чашке. Она просматривает газету, пропуская обычный светский треп и… ой, а это что? Она вся подбирается. Статья о смерти Роберта. Заголовок так и кричит: «УБИТЫЙ ФОТОГРАФ БЫЛ ДОМАШНИМ АГРЕССОРОМ». Она быстро пробегает глазами текст. Линна Джордж. А это кто еще такая, черт побери? Слова прыгают перед глазами: «Мы были родственными душами… прожили вместе четыре года… он неустанно домогался меня… я не знала, что он женат… не знала о любовнице…»

Моника смотрит на сопровождающую статью фотографию и чувствует, как у нее в груди закипают ненависть и ревность, словно кислотой обжигая ее пищевод. «Жертва агрессии Линна Джордж, тридцать четыре года, модель и актриса из Ньюкасла, утверждает, что погибший Роберт Миллс “за закрытыми дверьми превращался в чудовище”».

Модель и актриса! Кого она пытается обдурить? Значит, на заднем фоне маячит еще одна шлюха. Эта дрянь джорди. Моника в ярости таращится на фотографию, не веря своим глазам. Четыре года! О Клэр она знала, и о Лори, естественно. Но вот об этой! Господи, сколько же их было?

Она все рассматривает фото Линны. Это явно один из рекламных снимков, потому что позади нее безвкусный задник, а сама она лучезарно улыбается, выставляя напоказ зубы и сиськи. Вот сука, чтоб ей!

В приступе злости Моника рвет страницу на мелкие кусочки. Может, стоит нанести визит этой «жертве агрессии», этой Линне Джордж? Надо же, жертва! Да эта потасканная бродяжка и слова-то такого не знает!

Злобные мысли пропитываю ее мозг как яд. Но она лишилась своего козла отпущения, правда временно. Ярость Моники начинает постепенно угасать. Она идет в кухню за стаканом воды и застывает у мойки. Она все еще в бешенстве от того, что прочитала, однако не может допустить, чтобы прочитанное повлияло на ее суждения, помутило ее мысли. На ближайшее время ей нужна спокойная, холодная голова. Следующие двадцать четыре часа станут критическими. Только вот у нее никак не получается избавиться от постоянного звучащего в голове имени. «Линна Джордж».

Видеосервер шуршит в предвкушении. Я стою позади Митчелл, которая быстро настраивает его, сосредоточенно нахмурив брови.

— Запись зернистая, босс, – говорит она, втягивая воздух сквозь зубы, – но разглядеть ее можно. Смотрите.

Я подаюсь вперед, надеваю очки. Я обнаруживаю, что потребность в них возникает у меня с каждым днем все чаще. Это напоминает мне о том, что завтра у меня день рождения. Не могу сказать, что у меня есть настроение его отпраздновать. Разве можно отвлекаться на такое, если где-то ходит потенциальный убийца младенца? Ну, я говорю «где-то». В настоящий момент Лори Миллс находится в допросной, ждет. Она сидит там уже как минимум час, маринуется. Это наша обычная тактика, заставлять подозреваемого ждать. Ожидание вселяет в него тревогу, он же не знает, когда мы переступим порог и начнем веселье. Допрос проведет Дилейни с Дэвис, а я займусь другими делами. Мне нужно поговорить с Джессикой Бартлетт и другими соседями. Еще мне нужно повидаться с психотерапевтом Лори Миллс. Нужно собрать как можно больше улик, чтобы мы смогли предъявить ей обвинение. Я знаю, что Дилейни там, в допросной, нанесет беспощадный удар, и в сложившихся обстоятельствах у меня нет против этого никаких возражений. Дэвис же я навязал ему в пару в качестве щелочи к его кислоте. Все личные отношения между ними сейчас поставлены на паузу. Нам предстоит важная работа.