Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 11 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Тяжёлая просьба. И он хорошо прочитал мой характер. Даже за столь короткий срок он понял, что в случае, если его настигнет беда, я всё равно попытаюсь что-нибудь предпринять.

Но раз уж он просит, отказывать ему я не стану.

— Хорошо, Лука Осипович. Я запомню ваши слова, — кивнул я. — Одно только условие: если поймёте, что за вами уже следят, вы скажете мне об этом первому. Не станете решать в одиночку и не исчезнете тихо в одну ночь. Мне случалось вытаскивать больных, которые звали лекаря вовремя. И случалось хоронить тех, кто терпел до последнего. С бедой то же самое. Проблему нужно решать вовремя.

— Вы со мной торгуетесь! — удивился он.

— Учусь этому у своих пациентов. Так что?

— Быть по-вашему, — он подумал и кивнул. — Скажу первому. Благодарю вас, — Готье наклонил голову и вдруг улыбнулся, устало и почти светло. — А ведь легче, сударь. Двенадцать лет носил и не верил, что бывает легче. Идёмте. Холодно, а нам ещё думать, как отвадить Дмитрия от псарни и вернуть его к урокам латыни!

Обратно мы шли, разговаривая уже на отвлечённые темы.

А ночью я размышлял. Вспоминал тот вечер в кофейне. Тогда Готье привлёк к себе внимание сразу двух людей. Там кроме старика был ещё французский аббат, который проигнорировал поклон Готье.

Совпадение? Мало ли отчего один эмигрант не кланяется другому.

Но что-то мне подсказывает, что Готье могут найти быстрее, чем он думает.

А он в этом мире, не считая коллег лекарей, мой первый и единственный друг.

И в случае чего я всё равно буду думать, как за него заступиться.

* * *

В субботу вечером я пришёл к Лемке. Только на этот раз предстоящее дело пахло не травами, не химикатами и не хинной корой.

Нет. Дело пахло деньгами, ведь именно этот вопрос настал час обсудить.

— Двадцать девять склянок, герр Салтыков! — Лемке выложил на прилавок тетрадь. — За неполные две недели. Осталась одна, и ту я не продаю, держу для пробы показывать. Спрашивают из шести аптек. Шесть, сударь! Один немец с Мещанской предлагал взять весь товар оптом и просил уступить в цене.

— Так, отлично. И что вы ему сказали?

— А я сказал, что подумаю, — Лемке поглядел на меня поверх очков. — Думать пришли вы. Садитесь, компаньон. Будем считать! В этом деле я почему-то больше доверяю вам.

Считали мы час, и к концу часа на бумаге стояло наше первое уложение. Варка и аптечное дело за Лемке. Наука, проба и имя за мной. Доход с каждой склянки пополам и порознь никто не продаёт. Оптовикам уступать, но клеймо и пробу с объявлением держать при всякой продаже, чтобы наш хинин узнавали и через десятые руки.

— Теперь главное, Адам Васильевич, — я отодвинул тетрадь. — Кора. Сколько у вас запасу?

— Пуда полтора доброй. К весне хватит, а там закупим.

— К весне не закупите. Вернее, закупите втридорога, — я выложил перед ним то, что обдумывал всю неделю. — Кора идёт морем, из-за океана, через английские да гамбургские руки. А на морях война, и кончаться она не собирается. Что бывает с заморским товаром в войну, вы знаете лучше меня. Кофе вон уже подорожал, изволили заметить? Кора пойдёт следом. И вот когда наш хинин станет нужен всем, коры не станет ни за какие деньги.

Лемке снял очки, протёр, надел обратно.

— И что же вы предлагаете? — оторопел он.

— Купить сейчас, — заявил я.