Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 110 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Пришлось сдержать смешок. Я в колдовство не верил и не верю. И даже тот факт, что переродился я в другом времени, переубедить меня не сможет.

Посмотрел в глаза старухи и тут же понял, что всерьёз воспринимать её угрозы не стоит. Стояла передо мной насмерть перепуганная женщина, что любит свою барыню больше собственной жизни. И я поневоле её зауважал.

— Не обману, — сказал я. — И вылечу. Вы мне только помогайте да не мешайте.

Вскоре увезла меня карета обратно в город. С полным кошелём, с верным путём лечения и с чужой смертельной тайной за пазухой.

* * *

На следующий день ближе к вечеру я заглянул к Лемке. Аптекарь нужен был мне, чтобы пополнить свои запасы. Корпии взять и договориться, кого он мне на той неделе пришлёт, а кого я ему.

Однако в аптеке на этот раз творился бардак.

Адам Васильевич метался от полки к полке, как муха в склянке. Седые волосы растрепались, очки сползли на кончик носа, по щекам пошли неровные красные пятна. Он хватал то одну банку, то другую, переставлял, бормотал что-то по-немецки и тут же ставил обратно не на место. На прилавке грудой лежали раскрытые книги, и над ними оплывали сразу три свечи, хоть на дворе ещё не стемнело.

— Адам Васильевич, — позвал я с порога. — Что у вас стряслось? На вас лица нет.

Он обернулся, и я увидел, как ходит у него кадык.

— Ох, господин Салтыков. Беда, беда у меня, — Лемке стиснул в руках какую-то бумагу так, что та хрустнула. — Ревизия. Из Физиката. Прислали уведомление, ревизор пожалует послезавтра поутру. Будет всё смотреть. Припасы, книги, порядок. Всё.

— Так в чём беда? Аптека у вас справная. Чисто, припас свежий. Пускай смотрит.

— Эх, кабы прежний ревизор, — Лемке понизил голос. — Тот ходил ко мне всякий год, старичок, божий одуванчик, по-немецки разумел. Глянет одним глазом, чарку выпьет, тем и кончится. Да спровадили его на покой. А новый из Физиката молодой, ретивый, выслужиться желает. Да ещё, на грех, вышло предписание строгое, велено по всем аптекам яды смотреть особо.

— С чего это вдруг они контроль усилить решили? — поинтересовался.

— Отравился, сказывают, кто-то где-то, не то нарочно, не то сдуру. Вот сверху и взъярились. Так что идёт он ко мне не чаю попить, а искать, к чему придраться, — аптекарь всплеснул руками и чуть не сшиб свечу. — А им бумага нужна. Рецептурный журнал, такса, всё по форме, по русскому закону. А я, господин Салтыков, я ведь как веду… — он сунул мне раскрытую книгу. — Вот, глядите. Сами изучите.

Я склонился над журналом. И сразу понял, отчего аптекарь побелел. Прописи он заносил вперемешку, где по-латыни, где по-немецки, через свои сокращения, понятные ему одному. В одном месте унцию обозначил росчерком, в другом драхму на свой манер назвал. Цены местами вообще не проставлены. Для самого Лемке оно, может, и стройно. Для чужого дотошного глаза — каша.

— Ревизор за такое по головке не погладит, — заключил я.

В этом вопросе я уже разобрался. Вести бумаги я ещё в прошлой жизни умел, а касаемо местных распорядков успел поучиться в Мариинской. Опыт теперь есть.

Надо помочь Лемке. Он слишком ценный союзник, да и в целом из него выходит отличный партнёр. Потерять такого я не хочу.

— Не погладит! — простонал аптекарь. — Штраф влепит, какого мне и за полгода не выплатить. А то и аптеку на замок, до разбирательства. Дело-то своё я знаю, господин Салтыков. Латынь, снадобья, вес — тут меня не подловишь. А вот форма ихняя, казённая… — он беспомощно развёл руками. — Журнал-то я веду, да по-своему, как привык. А ревизору подавай всё по уставу, по росписи, такса выверена, всякая склянка показана. Вот тут я и плаваю. Сколько лет тут, а строгого здешнего порядку так и не одолел.