Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 113 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Молчишь, — недобро протянул барон. — Стало быть, иным способом придётся разобраться? Так, розог сюда! Я из него правду живо вытрясу.

Дарья Гавриловна охнула, прижала ладонь ко рту. Старая нянька у двери, наоборот, одобряюще закивала.

Нет, что-то здесь нечисто. Вижу, что Гришка боится, но трясёт его так, будто он правду боится сказать. Как по мне, вора, пойманного с поличным, трясёт иначе. Запори парня розгами сейчас — и он зайдётся в кашле до синевы, а то и похуже. Грудь у него и без того еле тянет.

И ещё одно я понимал твёрдо. Гришка молчал не оттого, что прятал краденое. У него попросту отнялся язык от страха. Стоит и ждёт расправы, будто заранее с ней смирился.

Тут я понял для себя кое-что важное. Точно так же, как мне нельзя терять связь с Лемке, нельзя терять и Гришку.

Не только из-за жалости я хочу ему помочь. Этот парень был единственным во всём, с кем был связан моей предшественник. Он — мои уши среди дворни и помощник в различных затеях. Отдай я его сейчас под розги как вора, и лишусь разом и помощника, и того доверия, что успел нажить.

А если сейчас барон разойдётся, он и на меня вину свалить может. Лучше встрять.

— Пётр Кузьмич, — сказал я негромко и выступил вперёд. — Дозвольте слово.

Барон обернулся ко мне, всё ещё кипя.

— Чего тебе, Михайло? Видишь, дело какое! Холоп барское добро растащил, а ты заступаться?

— Не заступаться. Разобраться, — парировал я и встал так, чтобы оказаться между бароном и парнем. — Розгами вы из него нынче ничего не вытрясете, кроме хрипа. Я за ним давно наблюдаю, грудь у него больная. Запорете в горячке — помрёт, и табакерки не сыщете, и человека загубите.

— Так что ж теперь, по головке его гладить?

— Дайте мне с ним потолковать. С глазу на глаз. Я лекарь. Обучен говорить с теми, у кого язык отнялся со страху. Коли он повинен, я из него правду добуду без всякой крови, обещаю вам. А коли нет, тогда уже сделаем всё, как вы велите.

Старик засопел, побагровел пуще прежнего, и я опять отметил, как вздулась у него жила на виске. Нехорошо. Я в целом уже много раз подмечал, что цвет лица у него на эмоциях нездоровым становится. Стоит за ним понаблюдать.

Бутурлин переводил взгляд с меня на Гришку и обратно. Отходчивость понемногу брала верх.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Толкуй. Даю тебе срок до утра. Не сыщется табакерка — пеняйте на себя, тогда уж по-моему будет. Уведи его с глаз моих.

— Благодарю, Пётр Кузьмич.

Я тронул Гришку за плечо. Он вздрогнул как от удара и поднял на меня глаза. Я кивнул ему на дверь и мягко повёл прочь из гостиной. Спиной я чувствовал тяжёлый барский взгляд и злорадное сопение старой няньки.

В тёмных сенях, едва нас перестали слышать, Гришка стал оседать. Ноги его подкосились. Я успел подхватить парня под локоть и усадил на лавку. Его колотило.

— Ну, — сказал я тихо и присел рядом. — Теперь рассказывай. Без Петра Кузьмича, без розог. Откровенно со мной поговори. Как всегда мы с тобой общались. Исключительно честно, идёт? Может, решится проблема. Что с табакеркой стряслось на самом деле?

И Гришка, давясь кашлем и слезами, заговорил.

Говорил он сбивчиво, глотая слова, но я его не торопил. Как уже догадался, Гришка табакерку не воровал.

Но в её исчезновении принял непосредственное участие.