Книга Магазин волшебных питомцев 3, страница 59 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Идеальный питомец для человека, который живёт в старом фонде с центральным отоплением. Ходячая грелка. Ну или для охотников, егерей. Такая птица зимой в лесу человека от переохлаждения спасёт.

Я обернулся к остальным и обнаружил, что третья канарейка поёт.

Пела она странно. Не заученную трель, а что-то рваное, дёрганое, с резкими переходами и внезапными паузами. Я использовал «Оценку», нашёл графу со способностями:

Навык: Эмпатический Резонанс. Чувствует эмоциональное состояние любого существа в радиусе 10 метров. Её пение меняет тональность в зависимости от того, что вы чувствуете. Сейчас у вас на душе полный раздрай.

Она пела мои эмоции. Дёрганый ритм — потому что я на взводе. Резкие обрывы — потому что я всё время перескакиваю с одной проблемы на другую. Низкая тревожная нотка на заднем плане — потому что где-то в затылке у меня сидит мысль про третейский суд и долги.

— Птица, ты давай без подробностей.

— Психоанализ! — оживился Архимед. — Фрейд! Ложитесь на кушетку! Расскажите про маму!

Я не успел ответить. Четвёртая канарейка взяла ноту. Высокую. Чистую.

Стёкла в витрине с препаратами задребезжали. Пузырьки на полках зазвенели друг о друга, аквариумы у стены застонали, а телевизор под потолком пошёл рябью. Я почувствовал, как вибрирует прилавок под ладонями.

Резонанс. Точная частота стекла. Ещё немного, и вся витрина осыплется мне под ноги.

Направил ментальное воздействие на птицу. Мягкое, но с абсолютно непререкаемой командой, тем самым внутренним «тихо», которое понимает любое живое существо от таракана до медведя.

Нота оборвалась. Канарейка виновато втянула голову в плечи, а секундой позже сделала вид, что чистит перо под крылом.

— Умница, — выдохнул я. — От стекольных фабрик тебя нужно держать подальше. Зато можно использовать, как аргумент в переговорах.

И тут я вдруг заметил, что дышать стало… хорошо.

Просто хорошо. В магазине, где только что стоял смешанный дух сухого корма и кошачьего наполнителя, внезапно запахло, как в сосновом бору после дождя. Воздух стал прозрачным, лёгким, с той самой свежестью, которую не даёт ни один освежитель.

Канарейка сидела на жёрдочке и тихо, мелодично выводила что-то простое, а вокруг неё чистился воздух. Я даже засмеялся.

— Ладно. Вот это уже другое дело. Кондиционер, который работает на просе и семечках.

Дзынь! Обнаружена коммерческая инициатива!

Неправильный подбор хозяев чреват пожаром, контузией и счётом от стекольщика. Действуйте ответственно. Или хотя бы с предоплатой.

— Сам знаю.

Хорошее настроение не продержалось долго.

Потому что синий попугайчик с двойным пятном на щеке прицепился к прутьям клетки, склонил голову набок, деловито примерился… и его клюв на мгновение налился металлическим блеском.

Хрусть!

Стальной прут, полтора миллиметра, перекушен пополам с той же лёгкостью, с какой я перекусываю макаронину.

— Да твою же мать… — выдохнул я.

Хрусть. Хрусть.

Три прута вывалились наружу и звякнули о прилавок. В стенке клетки образовалась квадратная дыра.

— Побег! — завопил Архимед с таким восторгом, будто всю жизнь этого ждал. — Побег из Шоушенка! Зек пошёл! Вспышки, прожектора, собак пускай!

Семь Попугаев Хаоса рванули на свободу, толкаясь и гневно чирикая друг на друга.

Они прыснули из клетки во все стороны, и торговый зал моментально превратился в птичий бунт. Они носились между стеллажами, закладывали виражи вокруг потолочных ламп, садились на коробки с кормом и тут же срывались дальше, орали, били крыльями, роняли пух и сшибали ценники.