Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 5 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Архимед встрепенулся и решил взять процесс птичьих переговоров в свои когти.

— Курорт! — гаркнул пернатый дипломат. — Спа-салон! Отдых! Тихий час!

Ряба внимательно посмотрела на белого оратора. Фиолетовые маховые перья заинтересованно дрогнули.

— Видишь, крылатый интеллектуал дело говорит, — я кивнул, подтверждая обещания какаду. — Зайдёшь внутрь, моргнёшь, и мы уже на месте. Идеальный транспорт для ценных сотрудников.

— Тишина гарантирована! — выдал Архимед самый веский аргумент. — Сон! Полный релакс!

Ряба тихо квохтнула, явно оценив перспективу качественного отдыха. Она послушно шагнула обратно, позволяя мне положить ладонь ей на спину. Короткий импульс воли, и массивное птичье тело растворилось в воздухе, благополучно переместившись в Питомник.

— Упаковано! — отрапортовал Архимед, звонко щёлкнув клювом прямо над моим ухом. — Посылка ушла! Почта работает!

Я выпрямился и отряхнул джинсы. Остался последний пассажир. Открыл дверь санузла. Внутри царил арктический холод. Пол в углу покрывала толстая корка льда. В центре этого великолепия гордо возвышался Шкипер. Ледяной императорский пингвин окинул меня надменным взглядом.

— Ваше величество, прошу проследовать в апартаменты, — я слегка поклонился, а затем протиснулся в ледяной грот, отправляя гордую птицу в Питомник.

— Мороз! — поёжился Архимед, пританцовывая на моём плече. — Сосульки! Птичка мёрзнет!

— Все собраны, — я улыбнулся, почесав какаду по белой грудке. — Выдвигаемся на рынок.

* * *

Птичненский рынок, как обычно, бурлил, шумел и пах. Гул толпы, лязг тележек, крики продавцов и монотонное бормотание старого радио, повешенного на столб у входа. Весеннее солнце прогрело асфальт. От прилавков с едой поднимался густой, маслянистый пар.

Чебуречная стояла прямо у поворота к торговым рядам. Жёлтый тент, засаленный фартук продавца, шипящий чан с маслом и запах… Запах был убийственный. Горячее тесто, мясной сок, раскалённый жир — всё это сплеталось в аромат, от которого рот наполнялся слюной автоматически, как у собаки Павлова.

Архимед сразу же возжелал. Хохолок взлетел на полную высоту. Когти впились в мою куртку. Голова развернулась к чебуречной с точностью зенитного прицела.

— Чебурек! — выдохнул какаду с таким благоговением, будто увидел Святой Грааль. — Мясо! В тесте! Жареное! Птичке надо! Жизненно!

— Мы это уже обсуждали, — сказал я, прибавляя шагу. — Жареное, солёное, с перцем и луком — полный набор того, от чего попугаи дохнут. Фарш с приправами, потом панкреатит. Потом я тебя лечу или по ветеринарам вожу за свои деньги. Оно мне надо?

— Половинку! — Архимед сменил стратегию. — Кусочек! Крошечку! Ма-а-аленькую! Гомеопатия!

— Гомеопатическую дозу чебурека? — повторил я. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал?

— Архимед понимает! Архимед — лингвист! Полиглот! Эрудит! ЧЕБУРЕК!

— Тихо.

Какаду захлопнул клюв. Выждал три секунды. Потом издал тихий, полный трагизма стон — будто умирающий лебедь. Но честно больше ничего не говорил, пока я первый к нему не обратился.

— Артист, — хмыкнул я. — Тебе бы в МХАТ.

— МХАТ! — оживился пернатый. — Гастроли! Буфет! В буфете — чебуреки!

Я промолчал. С какаду главное — выдержать паузу. Пару минут помучается и переключится на что-нибудь другое.

Мы углубились в торговые ряды. Здесь кипела совсем другая жизнь. Палатки, лотки, раскладные столы, заваленные товаром. Продавцы работали голосом, как оперные певцы — на полную мощность и с драматическими жестами.