Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 2 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Руки прочь! — возмутился Архимед. — Кадровый произвол! Субординация!

Маруся лишь миролюбиво угукнула и настойчиво прижала светящиеся ладони к его груди. Попугай собирался выдать свежую порцию ругательств, однако тёплая волна целебной магии заставила его расслабиться.

Архимед затих и распушил хохолок. Свечение окутало голую кожу. Из пор показались белые пенёчки. Они быстро вытягивались, шаг за шагом раскрываясь в полноценные, блестящие перья.

Я молча наблюдал за процессом. Базовое «Янтарное касание» откровенно слабовато для столь бурной регенерации. Обычно оно лишь мелкие царапины затягивает. Зато пернатый хам только что до отвала обожрался мана-тыквой и шлифанул всё это концентратом из перламутровой кувшинки. Внутри птицы сейчас плескался целый океан свободной энергии. Магия макаки просто задала этой энергии правильный вектор, направив ресурсы на восстановление оперения.

Спустя минуту грудка Архимеда стала пушистой и снежно-белой. Попугай открыл глаза, опустил клюв и оглядел себя. Радость от осознания собственного великолепия тут же ударила ему в голову.

— ОРЁЛ! — завопил какаду на пределе громкости, яростно захлопав крыльями. — КРАСАВЕЦ! АПОЛЛОН!

Из картонной коробки под прилавком раздался испуганный писк. Спящий Черныш подскочил и выкатился на линолеум, сверкая спросонья ядовито-зелёными глазами. Воздух вокруг котёнка пошёл рябью от готового сорваться проклятия.

— Архимед, сбавь громкость, — строго осадил я птицу. — Разбудил ребёнка своими воплями. Веди себя тихо, Аполлон пернатый.

Потянулся рукой в пустоту. Вспышка, и пальцы сомкнулись на бутылочке с подогретым молоком. Следом появился шприц со снятой иглой. Я набрал белую жидкость до отметки в четыре кубика, присел на корточки перед Чернышом и осторожно поднёс пластиковый носик к его мордочке.

Теневой котёнок жадно вцепился в шприц, глотая тёплое молоко. Яркое свечение в глазах быстро угасло, рябь в воздухе сменилась мерным, успокаивающим мурчанием. Малыш насытился, отпустил пластик, сладко зевнул и свернулся обратно в угольно-чёрный клубок, моментально проваливаясь в глубокий сон.

Теперь пора заняться завтраком для Рябы. Сначала насыпал в объёмную алюминиевую чашу золотистую кукурузу, потом о металл звонко ударились зёрна пшеницы и ячменя. Следом влил тёплую воду. Злаки впитали влагу, разбухая и становясь податливыми. Я добавил натёртой мана-тыквы, засучил рукава и запустил обе руки прямо в миску.

Пальцы погрузились во влажную, тяжёлую массу. Ощущения оказались крайне фактурными: скользкие, прохладные нити тыквы переплетались с шершавыми, размякшими зёрнами. Я сжимал и перетирал эту кашу ладонями. Сладковатый сок струился сквозь пальцы, масса приятно чавкала, приобретая густую консистенцию и источая сытный хлебный аромат.

Вылил остатки нектара из пиалы в кашу и снова принялся разминать корм, равномерно распределяя магическую добавку. Коша подошёл, с интересом понюхал угощение. Фыркнул, развернулся и загрёб лапой.

— Котёнок, ты становишься крайне невоспитанной личностью.

Мантикор сверкнул глазами и растёкся по прилавку. Я сходил в смотровую и помыл руки. Подхватив готовую еду, отправился в подсобку. Воздух здесь был спёртым, пахло сухими травами и залежалым пухом. В углу, в своей коробке-гнезде, восседала Благородная Рунная Несушка. Увидев меня, Ряба плавно поднялась на лапы, блеснув аметистовыми перьями, и вопросительно выдала: