Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 8 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Линда прикусила губу, она тоже это понимала. Пусик сжался и не отсвечивал. Архимед на плече тоже превратился в полноценное украшение, не смея дышать.

Я потянулся к росомахе ментально. Осторожно, как сапёр работает на минном поле. Первый контакт — мягкая волна тепла, нейтральная, обволакивающая. «Угрозы нет. Чуешь? От меня пахнет надёжностью и безопасностью. Хвойный лес, шорох опада под лапами. Хорошо, привычно».

Росомаха рыкнула. Когти заскрежетали по полу. Но бросок отложила. Она ждала. Я послал второй импульс. Образ. Укрытие под корнями вывороченной сосны, тёплая подстилка, запах смолы и сырой земли. Отсутствие врагов. Боль уходит. Боль тает, как лёд на солнце.

Зверь дрогнул. Вздыбленная шерсть на загривке чуть опала. Глаза всё ещё горели, но рык сбился на хрип. Росомаха тяжело дышала, бока ходили ходуном. Кровь капала на керамическую плитку.

Третий импульс. Сильнее, глубже. Добавил звук: мерный, усыпляющий шум прохладного горного ручья. Образ ласковой воды, которая омывает рану, смывая с неё жар. Последний штрих — ощущение сытости и заслуженного покоя после успешной охоты, когда можно просто закрыть глаза и знать, что территория в безопасности.

Росомаха неохотно, борясь с собственным инстинктом, опустила голову. Клыки спрятались. Рык перешёл в тихое, протяжное скуление. Она подошла ко мне. Её хозяин в этот момент глухо засопел, но лишних движений не сделал. Протягивать ей руку, как собаке, я не стал. Росомаха запросто может откусить её просто из любопытства. Потому что, а вдруг что-то вкусное предлагаешь?

Она коротко обнюхала меня, а потом… легла на правый бок, подставив раненую сторону, и уставилась на меня мутными от боли глазами.

— Вот так, — шепнул я. — Вот так, умница. Сейчас доктор всё полечит.

Правая рука скользнула за спину. Короткая беззвучная вспышка, и на указательном пальце знакомо кольнули крохотные коготки. Блёстка. По ментальному каналу я отправил ей чёткий образ.

Колибри сорвалась с фаланги и зажужжала в воздухе. Я продолжал смотреть на росомаху, поддерживая ментальный поток покоя. Зверь дышал тяжело, рвано. Глаза начали стекленеть от усталости. Достаточно лишь немного помочь, и она уснёт.

Лазурная птичка мелькнула у самого потолка. Блёстка зависла над росомахой и затрепетала крыльями. С золочёных перьев посыпались мельчайшие, почти невидимые частицы. Они оседали на вздыбленную шерсть, на влажный нос, на подрагивающие усы.

Росомаха втянула воздух. Ноздри дёрнулись. Красный огонь в зрачках мигнул и погас, сменившись сонной поволокой. Зверь широко зевнул, обнажив все хищные зубы разом, и уронил голову на плитку. Бок поднялся и опал в глубоком вдохе. Веки сомкнулись. Росомаха погрузилась в сон.

На моём плече Архимед сипло выдохнул сквозь приоткрытый клюв. Хохолок по-прежнему лежал плоско, прижатый к черепу. Какаду промолчал — хватило ума не сорваться и продолжать сохранять режим тишины.

Блёстка вернулась и села мне на протянутый палец. Я похвалил её и отправил обратно в Питомник одним касанием воли.

— И как её теперь на операционный стол тащить? — раздался сбоку голос хозяина.

Я повернул голову. Мужик уже отлепился от стеллажа и стоял, скрестив руки на груди. Ни «спасибо», ни кивка. Просто деловой вопрос, как будто я — грузчик, которого вызвали по объявлению.