Книга Девушка-волшебница уходит в отставку, страница 13 – Пак Сорён

— Это фото – самая дорогая для вас вещь?

— У меня не так много детских фотографий. Эта связана с моим самым ранним воспоминанием. Так что именно эта вещь для меня самая ценная.

Ароа попросила принести самую важную вещь в моей жизни. Я недоумевала: какая польза может быть от предмета, значимого лишь для меня, в центральном офисе Национального союза девушек-волшебниц? И все же, когда председательница задала свой вопрос в лоб, я почувствовала себя еще более неловко, хотя прекрасно понимала, что в ее словах не было и намека на издевку.

— Дедушка, должно быть, очень любил вас, – сказала председательница Национального союза девушек-волшебниц Ен Лиджи. Она была очень высокой, с мягким, приветливым взглядом. Но язык не поворачивался называть ее девушкой, она была скорее похожа на бабушку. «Так вот она какая, – подумала я. – Первая девушка-волшебница в истории страны».

— Как вы поняли, что это дедушка? – удивилась я.

На фото не было видно лица – это мог быть отец или просто какой-то знакомый. Но председательница сразу угадала, что на снимке именно дедушка.

— Просто почувствовала. Ну что ж, спрошу еще раз. Это действительно самая дорогая для вас вещь? – спросила она с легкой загадочной улыбкой на лице.

— Есть еще вот это… – промямлила я и протянула часы, первый подарок от дедушки.

С самых ранних лет – на границе настоящих и ложных воспоминаний – я жила с дедушкой и все детство провела в его лавке. Потому и научилась читать циферблат раньше других. Наверное, именно поэтому дедушка считал меня вундеркиндом. Позже я узнала, что умение различать положение стрелок на часах – дело непростое, этому даже специально учат в школе. Так что, наверное, я и правда показалась ему особенной, когда разобралась сама. Но если вспомнить, что вплоть до десяти лет я с трудом справлялась с чтением и письмом, то, конечно, гением я никак не была. Просто у меня с самого начала была склонность любить часы.

Было ли мне тогда шесть? Или, может, семь?

Однажды дедушка предложил выбрать любые часы из его мастерской – те, что нравятся больше всего. Он, свято веривший в мою гениальность, явно хотел подарить мне самые дорогие, лучшие из продаваемых. Но я, упрямо качая головой, протянула руку к простеньким спортивным электронным часам с бледно-голубым ремешком.

Причина была проста… на них красовалась Хеллоу Китти.

Я помню, как дедушка засмеялся. Возможно, я его тогда слегка разочаровала, но, не догадываясь об этом, тоже смеялась, сжимая в руках электронные часики, которые потом даже продать было бы невозможно.

Мне казалось, что такая безделица вызовет улыбку и у председательницы, но она приняла часы с самым серьезным видом:

— Вы уверены, что не пожалеете, если они исчезнут?

— Исчезнут? – переспросила я.

— Мы собираемся превратить вашу самую драгоценную вещь в волшебный артефакт. Так что правильнее будет сказать… не исчезнет, а преобразится во что-то иное, столь же ценное.

— Это обязательно? – Голос у меня дрогнул.

До этого момента мне было только стыдно за старенькие электронные часы, но стоило услышать, что они могут исчезнуть, – и меня тут же охватили жалость и тоска.

— Наличие магического артефакта не всегда необходимо, – задумчиво сказала председательница. – Как бы это лучше объяснить…