Книга Девушка-волшебница уходит в отставку, страница 12 – Пак Сорён

Правительство Великобритании высоко оценило вклад корейских волшебниц и наградило их почетными грамотами и премиями.

Если подумать, я ничего особенного не сделала, но Ароа яростно настаивала, что и мне положена часть премии, и мы отправились в офис Союза девушек-волшебниц. Теперь уже как само собой разумеющееся, Ароа заехала за мной, и всю дорогу в такси мы держались за руки.

— Как ощущения? – спросила она.

— Я немного в шоке. Даже не знаю, заслуживаю ли я этих денег.

Сумма, доставшаяся мне по возвращении, казалась не слишком огромной, но и не была настолько мелкой, чтобы я чувствовала себя обделенной.

— Конечно, заслуживаешь. Если бы не наша практика, я бы вообще не вызвалась, а если бы я не попала туда, Субин бы не оказалась в нужное время в нужном месте и не смогла бы поймать самолет. Жертв среди людей удалось бы избежать, но аэропорт был бы уничтожен полностью.

Мне эти деньги были действительно необходимы. Я чуть не спросила Ароа, знает ли она, что такое «револьверный» кредит по карте, но сдержалась. Вместо этого сказала другое:

— Чувствую себя Золушкой. Будто стоит вернуться домой – и чары исчезнут.

Мы подошли к старому зданию в Чонно^[5]. Оно куда больше подходило бы клубу любителей бадука^[6] из числа пенсионеров, чем девушкам-волшебницам. Ароа придержала стеклянную дверь, чтобы я могла пройти, и спросила:

— Ты, наверное, хочешь поскорее пробудиться?

— Кстати, об этом, – ответила я, поднимаясь по абсолютно немагической лестнице. – Если я прямо сейчас захочу стать девушкой-волшебницей, что для этого нужно сделать?

Самые ранние воспоминания человека обычно относятся к четырем-пяти годам. Иногда встречаются те, кто помнит и более ранние события, но чаще всего это так называемые искусственно созданные воспоминания.

«Когда ты была совсем крошкой, ты так хорошо ела горячее».

«Посмотри, вот это фото – ты все время таскал за собой это желтое одеяльце».

Слыша такие слова, ребенок выстраивает воображаемые картины и принимает их за собственные воспоминания. Стоит лишь достаточно подробно представить, как малышка без страха тянется к ложке, только что вынутой из кипящего супа в глиняной миске, или вспомнить узор и фактуру желтого одеяльца, бесследно исчезнувшего давным-давно, – и вот перед тобой она – память. Но можно ли назвать ее фальшивой? Память ведь изначально субъективна. Если одно-единственное слово взрослого или старая фотография способны пробудить такие живые ощущения, значит, где-то в глубине всегда хранилось нечто очень похожее. Так можно ли считать это подделкой?

У меня тоже есть такое воспоминание. Я сижу на коленях у дедушки и пристально рассматриваю его часы. Мне года два или три, а может, и меньше. Часы у дедушки были старой модели одной дорогой марки и сверкали золотом.

— Ого, уже часы разглядывает? Ха-ха-ха! – вроде бы слышался где-то рядом смех взрослых. Но в том возрасте я вряд ли могла понимать такие слова.

Эта сцена сохранилась и на фотографии. И вот уже не знаю: то ли снимок породил во мне ложное воспоминание, то ли само фото было доказательством смутного образа, который жил во мне с детства. Что появилось первым – не скажу, но вот вам факты: на фотографии ребенок сидит у дедушки на коленях. Снимали именно младенца, так что дедушка виден только до плеч. На его запястье золотые часы. Ребенку сейчас двадцать девять, и еще совсем недавно у него хранились эти самые часы. Вот почему я знаю, что взрослый, чьего лица на снимке не видно, – это мой дедушка.