Книга Молот Тельхинов, страница 52 – Дмитрий Емец

— Тебя не интересует птица Рух? Ты даже головы не поднял! – спросил Герцог волхва.

— Интересует, но не очень. Рухи пока что не редкие, – отозвался Мировуд.

— Но они же огромные!

Волхв сердито сдул с верхней губы усы. Они были не такие седые, как борода, отрастали быстро, и, чтобы не лезли в рот, Мировуд порой отрезал их ножом из острой костяной пластины.

— В крошечной ящерице может быть больше магии, чем в десятке Рухов, если она ПОСЛЕДНЯЯ из древневидл, – сказал он.

Рядом с Герцогом шёл молодой Кролиг. Он сердито посматривал на отца и сердито бубнил, как сильно его ненавидит.

— Из-за матери? Она, конечно, умерла, и случилось это в глухом лесу? – понимающе спросил Герцог.

— Кто умер? Моя мать? Почему умерла? – удивился Кролиг.

Оказалось, что Гунна давным-давно вышла замуж за кузнеца, причём отчима Кролиг ненавидел даже сильнее, чем Герцога.

— Он заставлял меня работать! Раздувать горн, перекладывать раскалённые железяки и всякое такое! Меня! У которого отец-герцог купается в золоте!

Герцог испытал немалое разочарование, что Гунна жива, да ещё и замужем. В его представлении она должна была умереть с его именем на устах, прижав к груди портрет, написанный на берёсте.

— Ну да ладно… а сёстры и братья у тебя есть? – спросил он.

— Да, пять сестёр. Но они все кузнечихи, краснощёкие хамки, а я сын герцога, но на моего отца, то есть на тебя, мне наплевать! – сказал Кролиг.

Его куцые бровки выразили такое глубокое презрение, что Герцог готов был щупальце дать на отсечение: Кролиг ежедневно доводил честного кузнеца до белого каления, пока однажды не сбежал в деревню секайл.

— Что ты меня терпеть не можешь, это я уже уяснил. Давай сменим тему. Меч у тебя есть?

— Есть, но дрянной. Если прощёлкать его ногтем, у рукояти слышна раковина – кузнечный брак. Зато очень красивый.

— Понятно. Меч, чтобы ходить на танцульки.

Услышав такую ересь, Кролиг передёрнулся.

— Нет! Нельзя ходить на танцульки с мечом, который может сломаться. На танцульки у нас ходят с рогатинами и боевыми топорами.

— Серьёзное мероприятие эти ваши танцульки. Видимо, ходят на них целыми отрядами.

— Да. Мы ходим на танцульки в соседние племена, – подтвердил Кролиг.

— Хм… Это случайно называется не нашествие викингов?.. Ладно, что меч неважный, я уже понял. На лошадле ездить умеешь?

— Может быть, умею. Не пробовал, – равнодушно ответил Кролиг.

— А метать камни?

— Может быть, тоже умею. Не пробовал…

Вскоре обнаружилось, что юный Кролиг мало что успел попробовать в жизни. В деревню секайл он прибыл всего несколько месяцев назад, окончательно рассорившись с Гунной и кузнецом, которые никак не желали понимать его сложную благородную натуру.

— Какое ещё благородство! Я сын трактирщицы, – сказал Герцог.

— Ну, это твои проблемы! Потому что я-то сын герцога! – не смутился Кролиг.

— Но твоя бабушка была трактирщицей! Странно, что Гунна об этом забыла.

— У каждого короля когда-то была бабушка-трактирщица. Но я-то сын герцога, мне этого достаточно! Слушай, отец, а ты скоро умрёшь?

Герцог напрягся. Он из суеверия не любил таких вопросов.

— А что?

— Ну, я же единственный твой наследник. Или есть и другие? – забеспокоился Кролиг.

— Других нет, но тебе ничего не светит. Меня свергли. Нового герцога зовут Вульт. Я скончался у него на руках, вручив ему свой перстень и попросив заботиться о народе.