Книга Молот Тельхинов, страница 34 – Дмитрий Емец

— Уф! Это что за фокусы? Ты куда бежал? Не видишь, тут ветка? Ты прямо веткой на глаз бежал… Тьфу ты… глазом на ветку!

И, отломив острую, с ледяным выступом ветку, Тарарах укоризненно помахал ею перед носом хрюйса. Кузя только сейчас сообразил, что означал его облегчённый выдох. Чудиловед радовался за хрюйса.

— Вы его не испугались? Это ж хрюйс! – спросил Кузя недоверчиво.

— Что я, девочка-свинарка, чтоб хрюйсов всяких бояться? Сроду такого не было, чтоб мне чудила какая повредила! Я энтих… ну, которые всякие там драковидлы, нынешники и прочие… изнутри чую! – И Тарарах потрепал хрюйса по пластинам брони.

Рюрик Мощный ревниво засопел. Прежде хрюйс только ему позволял такое делать.

— Вообще никакая чудила никогда не трогала? – не поверил Кузя.

На волосатых руках Тарараха было немало шрамов, а на шее – ожог от драконьего пламени. Кроме того, верхняя часть левого уха была кем-то отгрызена.

Питекантроп смутился:

— Ну, всякое бывает, канешн! Иной раз лечишь дурачилу, а она грызть тебя с перепугу начнёт. Такое, стал быть, дело.

— Вы лечите чудил? – спросил Кузя.

Тарараху вопрос не понравился. Он нахмурился. Брови у него были ершистые, а глаза чёрные и выпуклые, как маслины.

— А ты думал, чудилы не болеют?.. Лежит себе такая страхолюдина под корягой и рычит, а лечиться не желает. Ты к ней суёшься с лекарством, живи, мол, рожа страшная, а она тебя тяпает. Ну дурачила, мозг с горошину, что с неё взять?

Питекантроп повернулся и поманил их за собой.

— Вот что, ребята, у меня тут шалаш недалеко и костерок. Раз уж мы двенадцатиглавника грохнули, надо теперь подкрепиться. Не пропадать же мясу!.. Хотя какое тут мясо? Одни кости.

— Двенадцатиглавник – это древневидла! Их нельзя есть! – сказал Кузя.

— Ну да, – легко согласился Тарарах. – Их, канешн, с разбором лопать нужно. Только те куски, которые я вам давать буду. Иначе – ни-ни! Я этих двенадцатиглавников как облупленных знаю. Они, почитай, такие же, как шестиглавники и девятиглавники, только голов побольше.

Это он говорил, уже разделывая секирой тушу. Действовал очень ловко. Кожу снимал так, чтобы не повредить. Верхний край секиры был отточен острее бритвы.

— Сделаю потом нагрудник или, там, куртку новую. Я ведь как бессмертным стал… Слопал, стал быть, древневидлу, – объяснил он.

Сказано это было очень просто, точно о чём-то совершенно рядовом.

— Вы бессмертный? – ошарашенно переспросила Тень.

— Ну как бессмертный? Я не старею и особо не болею. Ежели с этого боку, то да. А ежели меня, положим, копьём проткнуть или чудила какая обглодает, то тут уж, сами понимаете…

За ближайшей скалой обнаружился малоприметный шалаш из веток и рядом с ним костёр. Тарарах раздул угли, подбросил свежих дров и стал готовить мясо. Разговор он поддерживал с удовольствием. Чувствовалось, что давно жил один и ни с кем общаться не приходилось.

— Тут какая история вышла с бессмертием этим. Повадилась к нам в племя драковидла летать. Белая такая, видать, совсем из древневидл. Обычные драковидлы жрут, чего видят. Без всяких, стал быть, капризов! Корову увидят – корову слопают. Овцу увидят – жрут овцу. А эта белая с капризом жрала. Сто овец убьёт, а сожрёт одного ягнёнка. Ну, мы сообразили, что добром тут дело не кончится. Собрались, стал быть, всей толпой и отправились эту драковидлу мочить. Много она наших ребят положила. Огнём пышет, хвостом машет… Ну, у нас тоже народец крепкий! Подсобрались мы и, стал быть, ухлопали её. На радостях устроили пир горой. И пришло тут кому-то, братцы, в голову, что хорошо бы эту драковидлу сожрать! Мол, она наш скот жрямкала, а мы её саму сожрямкаем!