Книга Последний характерник, страница 71 – Валерий Евтушенко

Открывшаяся перед ним с высоты птичьего полета картина заставила сердце Ивана забиться тревожно. Отряд Филоненко оказался гораздо ближе, чем он предполагал и до брода ему оставалось версты полторы, не больше. Хотя искусный в военном деле полковник и выслал вперед дозор, но, как и предположил Верныдуб, конный разъезд поляков, скрывавшийся в лозняке у днепровского берега уже заметил запорожцев и сейчас стремя голову разведчики мчались к своим, чтобы предупредить о подходе неприятеля. Казаки же, как понял Иван, их не видели. В отряде Филоненко, шедшем вдоль берега он насчитал около тысячи человек пехоты и две — три сотни всадников при восьми кулевринах на конной тяге. Свою артиллерию опытный полковник держал не в конце колонны, как это было обычно принято, а едва ли не в авангарде. «Подкрепление не бог весть какое, — подумал Серко, — но главное, что запорожцы везут с собой провиант и фураж». Он устремил свой взор в сторону Днепра и увидел байдары медленно взбирающиеся вверх по течению. Отряд Филоненко их заметно обогнал и они отставали от него на целую версту.

Между тем, польский разъезд уже подскакал к своим и в польском лагере стали готовиться к встрече запорожцев. Ряды рейтар и крылатых гусар заволновались, видимо, командиры готовили свои хоругви к атаке. Медлить дальше было нельзя, поэтому Серко послав ястребу мысленное «спасибо», отсоединился от его сознания.

— Пусть первая сотня вырубит канониров и заклепает пушки, — отдал он короткую команду Верныдубу, — а остальные за мной!»

Сжав острогами бока коня, он с места рванул в галоп и устремился к броду. Верныдуб, выкрикнув команду командиру первой сотни, с остальными казаками помчался за ним.

Внезапное появление в своем тылу целого запорожского куреня оказалось для поляков полной неожиданностью. Но Чарнецкий и Лащ сразу разгадали замысел казацкого командира.

— Они хотят предупредить Филоненко! — крикнул гусарский поручик, подъезжая к Лащу. — Пусть пан отправит часть своих кирасиров для охраны орудий, а мы тем временем ударим на этот сброд и на их плечах обрушимся на Филоненко.

— Сто дьяблов им в печенку, — с досадой крикнул в ответ коронный стражник, — такой замечательный план придется менять!

Но делать было нечего, война не всегда ведется по плану, а искусство военачальника и заключается именно в том, чтобы в нужный момент скорректировать первоначальную диспозицию. Лучшего варианта, чем предложил Чарнецкий не было. Для панцирной хоругви и тяжелых рейтар легкоконные казаки и запорожская пехота опасности не представляли, тем более, что численностью противник не особенно их превосходил. Тем более, Филоненко вряд ли сразу поймет, что происходит и за казацкой конницей польские хоругви вряд ли увидит, пока они не приблизятся вплотную.

Серко тем временем с ходу проскочил каменистое дно мелкого в районе брода Псела и устремился к запорожскому отряду, до которого оставалось не больше версты. Он видел, что ехавший впереди на вороном коне Филоненко, обернулся назад и отдал команду своим людям остановиться. Пехота без суеты стала разворачиваться в шеренгу, в лучах солнца сверкнули наконечники казацких пик «Ну, слава Богу, — подумал Иван, — полковник знает свое дело». Повернувшись на ходу назад, он попытался рассмотреть гонятся ли за ними поляки, но из — за плотной массы своих людей, ничего не сумел рассмотреть. «Ладно, — подумал он, — не станем рисковать!» Он взмахнул рукой, подавая условный сигнал разделиться на две группы. Поняв замысел своего командира, казак, мчавшиеся по дороге плотной массой, стали раздаваться в стороны, обтекая с флангов отряд Филоненко. Полковник, видимо, понял этот маневр правильно. Его пехота уже выстроилась в десять шеренг поперек дороги с пиками наготове, а конница прикрывала фланги. Сейчас ее усилили еще три сотни всадников Ивана.