Книга Последний характерник, страница 68 – Валерий Евтушенко

Сотники, полковники, другая старшина могли позволить себе одежду из кармазина разных цветов, скарлата, блавата, лундуша, каруна. Простые казаки удовлетворялись каразеей. У богатых в ходу были кумач и китайка, но не брезговали и киндяком.

Из огнестрельного оружия казаки использовали мушкеты, аркебузы, карабины. Из холодного оружия в ходу были сабли, так называемого «черкасского дела», то есть местного производства, чеканы, кончары, топоры, бердыши. Непременным атрибутом вооружения являлись копья (пики), лук и стрелы.

Снаряжение казаков мало чем отличалось от польского. Сначала использовались кожаные мешочки для пуль, позднее металлические лядунки, пороховницы. Сабли носили или на шнуре через плечо или на специальном крюке у пояса. У каждого казака были ложки, нож, шило, кресало, трубка (люлька). Все это крепилось в кожаных футлярах тоже к поясу, как и кожаные сумки, а также кошельки. Для хранения воды использовались керамические фляги и фляги из олова.

Важным элементом снаряжения казака был шанцевый инструмент, необходимый для рытья окопов и обустройства табора лопатки, кирки, топоры.

Внешний вид личного состава полка, куреня или сотни командиров заботил мало, но вот наличие вооружения, снаряжения, амуниции, шанцевого инструмента и поддержание всего этого в готовности, проверялось тщательно, особенно перед походом.

Хозяйственный Верныдуб любил во всем порядок, поэтому строго взыскивал за небрежное состояние оружия и амуниции. Казаки куреня знали об этом и никому из них гневить великана — есаула не хотелось. Серко же во всем, что касалось войскового хозяйства всецело полагался на побратима.

У польного гетмана не было достаточно сил, чтобы полностью окружить казацкий табор, а тем более, блокировать его. Поэтому Потоцкий и присоединившийся к нему лубенский князь Иеремия Вишневецкий разбили свой лагерь напротив на правом берегу Сулы, не давая Гуне возможности войти в пределы Украйны, получить там подкрепления от местных жителей и провиант. Выделив часть своих войск для охвата казацкого табора с юго — востока, они отрезали восставших и от Запорожья, но, конечно, чтобы перекрыть всю степь и Днепр сил у поляков было недостаточно. Тем более, Потоцкий не был настроен оставаться здесь до осени, поэтому почти каждый день предпринимал штурм табора. Казаки эти штурмы отбивали, но теряли людей. Травы для выпаса коней хватало, но в провианте и боеприпасов стала ощущаться острая нужда. Вот почему запорожский гетман такую важность придавал подходу подкрепления из Запорожья.

Но, как и предвидел Гуня, о выдвижении из Сечи отряда Филоненко польному гетману стало известно даже раньше, чем ему самому. Посовещавшись с князем Вишневецким, он вызвал к себе Лаща и ротмистра панцирной хоругви Чарнецкого.

— Надо этого Филоненко перехватить, — сказал он, введя обоих в курс дела. — Там, где Псел впадает в Днепр, удобное место для устройства засады.

Оба понимающе кивнули. Стефан Чарнецкий, которому в то время было около сорока лет, уже давно считался одним из опытнейших польских военачальников. По существу он являлся одним из ближайших соратников Потоцкого, и ему гетман поручал выполнение самых ответственных заданий.

— Пан коронный стражник, — продолжил Потоцкий, — займется теми, кто плывет по Днепру, а вы, пан ротмистр, ударите на тех, что идут по берегу, когда они станут переправляться через Псел. Возьмете с собой десять кулеврин, думаю этого должно хватить, а князь Иеремия выделит в ваше распоряжение несколько своих легких конных хоругвей. Таким образом, вместе с рейтарами пана Лаща у вас наберется до тысячи человек. Учитывая, что у Филоненко всего тысячи полторы казаков, этого будет вполне достаточно, чтобы разбить его наголову.