Книга Конан и день льва, страница 99 – Валерий Евтушенко

— За нас не беспокойся, — заверил его Рагномар, — продержимся, сколько нужно.

— Если все же, что-то пойдет не так, — сказал Просперо, — то порознь возвращаемся к себе в лагерь, отведенное нам время подходит к концу, да и задачу свою мы выполним.

* * *

На следующий день вереница телег потянулась к лагерю Нумитора. Телег было примерно полсотни разного размера. Были среди них такие, что вмещали 15–20 квинталов, но несколько и грузоподъемностью в два раза больше. Их тянули пары крепких и сытых на вид лошадей, недовольно пофыркивая и пытаясь сбросить с себя непривычную для них упряжь. На части телег и возов стояли бочки в, основном стоведерные, но были и поменьше или побольше. На других телегах лежали мешки, но на большинстве везли сено и солому. На каждой телеге сидели возницы в рваных штанах и рубахах, с лицами в разводах от грязи и пота. Оно было и не удивительно так как солнце припекало, а на дороге стояла столбом пыль от колес и конских копыт.

Староста правил передней телегой и, когда дневное светило сползло к вершинам Рабирийских гор, сказал своему помощнику, сидевшему рядом с ним:

— К лагерю принца подъедем в аккурат, как начнет темнеть.

Просперо, а это был именно он, соскочил на землю и возле каждого воза или телеги произносил несколько слов, предупреждая спрятавшихся там повстанцев о том, что они подъезжают к месту назначения. Обойдя все телеги, он вернулся назад и сел рядом со старостой, почесывая голую грудь под распахнутой рубахой.

Староста не ошибся, солнечный диск как раз коснулся вершин далеких гор на западе, когда они подъехали к воротам обоза принца Нумитора. Вышедший им навстречу пожилой интендант обрадовался, тем более, что не ожидал ниоткуда подвоза провианта. Староста сказал, что выполняет приказ принца, от которого несколько дней назад у них в селе побывал гонец.

— Ладно! Молодец! А что привез? — поинтересовался интендант, разглядывая бочки и мешки.

— Соленья, муку, крупы.

Интендант одобрительно кивнул.

— А вот бочонок старого аквилонского! — староста достал глиняную кружку и, отворив краник, нацедил в нее пенящийся рубиновый напиток.

— Не побрезгуйте, господин хороший! — протянул он кружку интенданту.

Тот залпом осушил ее и, возвратив старосте кружку, сказал:

— Темнеет уже, давай загоняй свои возы, да станьте там где-нибудь в сторонке. Разгружать будете уже утром, а то в темноте все мне тут переворочаете. А я позже загляну еще, больно вино у тебя, старик, доброе!

Он смахнул рукой с усов капли вина и, похлопав старосту по плечу, ушел.

Когда в ворота обоза въехал последний воз, уже стало темнеть. Просперо специально выбрал место, откуда хорошо просматривались ворота и арбалетчики на валах. В зоне видимости он насчитал их больше полусотни и подумал, что предприми они лобовую атаку на обоз, арбалетчики выкосили бы его всадников за считанные минуты.

Интендант появился, как и обещал, когда уже совсем стемнело. Староста все подливал ему в кружку вино и уже вскоре тот захмелел так, что, улегшись на воз с сеном, захрапел во всю мочь своих легких. Это для него было хорошо, так как проснись он сейчас, то вряд ли бы понял, почему возле телег оказалось в два раза больше людей, чем первоначально, причем все они были в кирасах с подвешенными на поясе мечами. У половины, к тому же, в руках оказались тугие длинные луки, а за спиной колчаны полные стрел. Впряженные до этого в телеги лошади были уже выпряжены и стояли под седлом, только трензеля были вытащены изо рта. Они пофыркивали и жевали сено, дергая его из телег.