Книга Конан и день льва, страница 101 – Валерий Евтушенко

Королевский дворец многих поколений аквилонских монархов стоял на невысоком холме в самом центре столицы, у подножия которого раскинулся Старый город, где селилась старинная родовая знать и нувориши, сколотившие состояние при Вилере Третьем. Между главным входом в королевский дворец и Старым городом лежала обширная площадь, вымощенная булыжником. Здесь глашатаи объявляли наиболее важные указы короля, а также время от времени на ней казнили какого-нибудь важного государственного преступника, обычно титулом не ниже барона. Остальным, более мелким политическим преступникам после ужасных пыток отрубали голову прямо в подземной тюрьме королевского дворца, а труп потайным ходом доставлялся к Хороту и сбрасывался в его темные и быстрые воды. Далее за Старым городом лежали торговые и ремесленные кварталы, а у самого Хорота раскинулся Портовый квартал, известный как место, которое добропорядочным отцам семейства лучше обходить стороной.

В залитой светом множества свечей анфиладе и мраморном зале королевского дворца царила тишина, словно, в склепе, не нарушаемая даже шагами слуг и пажей, которые старались передвигаться бесшумно вдоль мраморных стен или жались в страхе за запертыми дверями. Тишину пустынных коридоров и витых лестниц нарушали только шаги караулов Черных драконов, которые несли охрану королевских покоев. Но даже покрытые шрамами ветераны многих сражений, избегали вглядываться во мрак и мысленно молили богов, чтобы их смена поскорее закончилась. Часовые главного входа в королевские покои не раз слышали в это позднее время приглушенные девичьи вскрики, доносившиеся оттуда. Среди королевских гвардейцев ходили слухи, что почти каждым вечером Нумедидес принимает ванну из крови юных девственниц, но зачем он это делает, никто не имел понятия. Все считали, что к этому причастно колдовство Туландры Ту, с которым боялись встречаться взглядом даже поседевшие в сражениях королевские гвардейцы. В этих слухах была большая доля правды, Туландра Ту обещал королю достичь таким путем бессмертия, а заодно и излечить от язв, которые покрывали разжиревшее тело Нумедидеса. Но ни в том, ни в другом они пока что далеко не продвинулись.

Однако сейчас, Нумедидеса в его покоях не было вообще, он по потайной лестнице спустился в подземную тюрьму, где пыточных дел мастера применяли свое искусство на трех баронах: Юстине Армавирском, Роальдо из Имируса и Аммиане Родском. Вся их вина заключалась в том, что они открыто высказались против увеличения налогов в королевскую казну. Нумедидесу этого было достаточно, чтобы предать казни всех троих, но ему хотелось обвинить в измене и попытке государственного переворота графа Имируса Альберика, который, как он знал тоже недоволен действиями короля. Однако, чтобы осудить графа и отрубить ему голову на Дворцовой площади нужны были показания баронов. Они же наотрез отказывались признавать, что являлись участниками какого-либо заговора, во главе которого стоял граф Альберик. Их пытали уже третьи сутки и король, не выдержав, решил лично попытаться развязать им языки.

Подземная королевская тюрьма поражала своей мрачностью. Здесь в обширном зале в свете чадящих факелов укрепленных на гранитных стенах, фигуры палачей в кожаных фартуках выглядели выходцами из преисподней. Здесь было жарко от жаровней, в которых пылали угли и раскалялись железные пруты, а на полуголых и потных телах пыточных дел мастеров играли багровые отблески укрепленных на стенах факелов.