Книга Школа Шрёдингера, страница 26 – Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, Дина Сабитова, и др.

* * *

Из этого последнего коридора Том вернулся совсем измученный. Он сел рядом с Бекки, обнял ее за плечи и взял за руку. Пальцы Бекки совсем заледенели, она сидела молча и только вздрагивала иногда.

Том глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и сжал в темноте ее ладонь чуть сильнее.

— Я кое-что нашел, Бекки. Пойдем со мной, я покажу тебе это.

— Не мучь меня такими пустяками, Том. Я очень устала. Мне все равно. Я умру тут, – тусклым голосом сказала Бекки.

Но Том продолжал настаивать, и наконец Бекки согласилась.

Том зашарил в темноте руками, чтоб отыскать смотанную в клубок бечевку. Он хотел обвязать Бекки за талию, а другой конец бечевки прикрепить к своему поясу, чтоб ей было не так страшно ползти за ним в темноте по узкому каменному лазу, но везде натыкался только на камень.

Ползти с Бекки было сложнее, чем одному. Она очень устала и еле перебирала руками и ногами, так что Тому приходилось останавливаться и ласково уговаривать ее не сдаваться.

Когда Бекки увидела голубую дыру у них над головой, измазанное глиной, осунувшееся, измученное лицо ее на миг осветилось радостью.

Потом она скользнула взглядом по отвесной стене и все поняла.

Сев на землю, Бекки сказала:

— Мы будем кричать, и нас кто-нибудь услышит. А даже если нет, Том, мы все время будем видеть небо. Все время, до самого конца.

— У нас совсем мало времени, Бекки. Я попрошу тебя сейчас о чем-то очень важном. Поклянись мне, что ты сделаешь, как я прошу.

Том торопливо перебирал в уме, чем она может поклясться, чтоб было наверняка.

— Поклянись своей бессмертной душой.

— Клясться – грешно, Том. Ты же помнишь: «…говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным».

— Ты хорошая ученица, Бекки, – сказал Том, заправив ей измазанный глиной, влажный локон за ухо. – Даже сейчас ты помнишь выученный урок. Там же было продолжение.

— «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого».

— Пожалуйста, пообещай мне сделать все, как я прошу. От этого зависит наша с тобой жизнь. И жизнь и судьба многих… – Том на миг запнулся, но продолжил твердо: – …многих людей. Бекки, да будет слово твое да, да. Ну же, Бекки…

— Ладно, Том, – устало согласилась Бекки. – Какая уже разница…

— Бекки. Сейчас ты закроешь глаза. И не будешь открывать их, что бы ни случилось. Слышишь? Что бы ни случилось, Бекки. Как бы тебе ни было непонятно и страшно. Пока я не скажу тебе: открывай.

Бекки смотрела на него очень серьезно, а потом медленно кивнула, закусив губу.

— Да будет слово мое да, да.

И зажмурилась.

* * *

Фташш снял одежду, тревожно поглядывая на Бекки, потом нащупал под волосами крохотную кнопку, и зифрасс почти беззвучно сполз с него на землю. Фташш снова оделся и сунул зифрасс в карман штанов: скомканный, он занимает совсем мало места.

Фташш подошел к стене, примерился, ухватившись рукой за неприметный выступ, проверяя, крепко ли держат его вес присоски пальцев. Подтянулся, уцепился за поверхность камня присосками на ногах и пополз вверх. Лезть было нелегко, а когда он долез почти до середины стены, снизу донесся жалобный голос Бекки: