Книга Школа Шрёдингера, страница 27 – Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, Дина Сабитова, и др.

— Том! Том, где ты? Мне страшно!

Фташш посмотрел вниз. Лицо Бекки, обращенное наверх, к свету, белело в сумраке пещеры. Но глаза ее были по-прежнему зажмурены.

Фташш подумал: «Половину пути я уже разведал. Возвращаюсь. Тем более что все-таки надо беречь силы».

Спрыгнув вниз, Фташш приподнял Бекки за локти, поставив ее на ноги, и велел ей крепко обвить его руками и ногами со спины. И держаться изо всех сил.

— Я знаю, что ты устала. Но даже если ангелы небесные затрубят тебе прямо в уши, держись крепко.

Только бы она не коснулась его чешуйчатой кожи…

Он успел подняться метра на два, как руки Бекки задрожали.

— Том, я не могу! – успела она крикнуть ему в ухо.

И сорвалась вниз.

Бекки упала навзничь. Глаза ее были закрыты по-прежнему, но теперь уже от того, что Бекки потеряла сознание. Фташш в ужасе, забыв обо всех предосторожностях, склонился над ней, он тряс ее за плечи и умолял посмотреть на него, и в этот момент Бекки, застонав, открыла глаза.

— Да-да. Нет-нет, – пробормотала она.

Бекки смотрела на серое чешуйчатое лицо Фташша, на его янтарные глаза с поперечным зрачком, на лысый череп, на котором только-только начал пробиваться взрослый гребень. Смотрела без всякого выражения, и Фташш подумал, что она не в себе.

— Так, – сказала Бекки, садясь. – Понятно.

Фташш обескураженно молчал. Он был рад, что Бекки жива, но в голове его проносились тысячи панических мыслей. Она его увидела. И она не кричит от ужаса.

— Том, я слишком устала. И я слишком тяжелая. У нас нет выхода. Дай мне нож и отвернись, прошу тебя. Не надо тебе на это смотреть.

Фташш машинально послушался и повернулся лицом к стене. Сзади раздался тихий шорох.

— Можно, – сказала она.

Юбки Бекки, ее ботинки, чулки лежали грудой. А перед Фташшем стояла…

Это было похоже на голубое опалесцирующее желе. Внутри него клубились какие-то искры, синие мутные спирали то закручивались в глубине, то растворялись. Форма этого немного менялась, оно то становилось цилиндром – небольшим, всего по колено Фташшу, то оплывало по краям, превращаясь в шар, и снова вытягивалось.

Откуда-то изнутри этого голубого раздался голос Бекки. Такой родной. Такой знакомый.

— И как тебя зовут на самом деле?

— Фташш, – ответил Фташш. – А тебя?

— Тебе не произнести.

Через десять минут они уже были наверху.

Фташшу пришлось надеть на себя блузку и юбку своей спутницы поверх штанов («Мне же надо будет одеться потом», – пояснила она).

Фташш поместил ее за пазуху, весила она не больше кошки, а на ощупь была гладкая и теплая.

И вот теперь они стояли над рекой, на высоком уступе, освещенном закатным солнцем, и молчали. Потом, отвернувшись друг от друга, они снова стали Томом и Бекки. Не сговариваясь, они сели на землю, соприкасаясь плечами.

Том щурился на блики, мерцающие на воде, и сердито думал: «Это все равно Бекки. Какая разница, как она выглядит».

Он только надеялся, что Бекки думает так же.

— Как вы называетесь? – спросил Том.

— В переводе на английский – люди, – сказала Бекки, не отрывая взгляда от реки. – А вы?

— В переводе на английский? Тоже люди.

Мимо проезжали какие-то люди в челноке, и Том окликнул их и сказал, что они только что из пещеры и умирают с голоду. Ему сначала не поверили, сказали, что «пещера находится пятью милями выше по реке», а потом взяли их в лодку, причалили к какому-то дому, накормили их ужином, уложили отдыхать часа на два – на три, а после наступления темноты отвезли домой.