Книга Золотое время, страница 24 – Ирина Богатырева

Тойгон усмехался. Было ясно: я сама к нему в лапы шагнула. Теперь все за то, чтобы меня ему отдать, даже те, кто раньше был против. Просто чтобы закрыть мои слова. Чтобы не нарушать правил.

— Так-так-так, что тут у нас происходит? – раздался вдруг голос в толпе, и я выдохнула – через людей протискивалась Камса. Наконец-то приехала, я уже бояться стала, что опоздает. – Стоит отвернуться, что-то обязательно стрясется. – Камса встала возле меня – теплая, потная, пахнущая лесом, как никто из людей не пах. Я ухмыльнулась. Представила, как стоит, опираясь на свой хорей, а в углу рта у нее здоровая трубка. Пустая, дымом не пахнет, но Камса никогда не ходит без нее.

Люди тоже смотрели на Камсу. Сколько их было в тот момент? Я не могла понять. Я только чуяла общее дыхание и что ветер не пробивается сквозь тела. И оторопь общую чуяла. И недовольство – от них ли, от Тойгона. Волк защелкал зубами. Но камса даже ухом не повела.

— Без тебя справимся, иди своей дорогой, – фыркнул мой неудачливый жених.

Камса круто повернулась к нему.

— Ах вон как? Без меня? И свадьбу сыграть без меня вздумал? А ты твердо ли знаешь, кого хочешь в жены?

— Не твое дело! – огрызнулся жених. Но он испугался. От взгляда Камсы, от ее прищура что-то дрогнуло в нем, я услышала по голосу.

И мать его услышала, верно. Она хорошей матерью была. Человек плохой, а мать хорошая: так бывает.

— Не суйся, старая. Слышала, что мужчина сказал? Не твое дело! И свадьбу без тебя играть можно, обычай разрешает, если быстрая свадьба, можно кама не звать. Иди, старая. Это семейное дело!

— Семейное, говоришь? – Камса была спокойна. Пожевала трубку. Потом вынула ее – голос иначе зазвучал: – Семейное было бы дело, сунься твой остолоп к любой другой девке. Было бы семейное, я бы и знать не знала, да.

— Чего это! – зашумели Пырра. – Чем мы хуже?

— Любой другой, да! – повысила Камса голос. – Но не к Волле.

— Да почему же? – услышала я голос матушки и почувствовала, как стала ее ладонь влажной.

Камса повернулась к ней и склонилась так, что я почувствовала ее тепло – совсем близко она была.

— А с тобой я особо говорить буду, – выдавила Камса. – Ты и сама знаешь: Волла не для брака. Говорила я тебе? Говорила. А ты все нажиться на ней стараешься. Не для того я тебе ее отдала.

— Да… но для… для чего же? – всхлипнула матушка.

— Для чего? – Камса ухмыльнулась. – Сейчас покажу. – Ее запах отдалился – она выпрямилась и отошла от нас. – Где ты, жених? – Рядом послышалась какая-то возня. Я представила, как Камса ловит парня за ухо, и засмеялась. – Иди сюда. Что, говоришь, с этой девкой ты лежал? Говоришь, ленты свои она для тебя сняла? И как она тебе? Хороша? Крепка? А какая часть тебе больше люба: женская или мужская? Ты уже решил, какую в жены берешь?

Вокруг ахнули. Матушка сильнее сжала мне руку. Я тоже сжала, я не ждала такого, но твердо знала: если я хочу свободы, Камсе надо верить. Что бы она ни задумала.

— Эй, что ты болтаешь?! – заговорила мать жениха. – А ты чего стоишь?! – накинулась на него. – Кость проглотил? Отвечай!

— Да я… нет… я же… как? Все у нее там… я же щупал! – выдавил он и осекся, понял, что сболтнул лишнего. Вокруг засмеялись.

— А ты чего молчишь? – бросилась мать жениха к моей матушке. – Опозорить решили нас?