Книга Тень на стене, страница 106 – Тимофей Иванов

— Не будет вам никого живого.

А едва последний шипящий звук сорвался с моих губ, рванул вперёд, выхватив оружие. Ближайший противник, судя по всему бывший даже чуть младше меня, успел поставить блок против лезвия косы, а спустя мгновение схватился за горло из которого ударил фонтан крови после взмаха кукри. Своим пространственным чутьём я чувствовал, как он оседает на колени, но сам уже двигался дальше, оставляя мертвеца за спиной. Два его товарища среагировали грамотно. Они вскинули оружие, а стоящий справа убийца отправил в меня воздушное лезвие. На бегу я пригнулся, скалясь во всё тридцать два. Слишком медленно, сын собаки, яд матёрых пауков летит раза в два быстрее. По уму следовало создать дублей, но искушение прикончить противников лично, не теряя ни капли удовольствия, было слишком сильно. Я продолжил короткое сближение, выбрав первой целью стрелка. Тот попытался защититься, но опять проиграл в скорости, отбив первый удар и получивший второй в сердце. Последний убийца, как раз тот, который озвучивал приказ, насел на меня в ближнем бою, но тоже не показал ничего стоящего. Мергаралодон, не смотря на огромные размеры, шевелился куда как шустрее. Отразив связку из трёх ударов, я срубил врагу кисть с клинком кусаригамой, а мой кукри снёс чужую голову. Мертвец почти секунду стоял, испуская из шеи красный гейзер, а затем его тело завалилось на спину. Мне же пришлось резко падать на живот и тут же перекатываться в бок. Над моей головой пронеслась молния, после чего меня чуть не насадило на каменный кол. Вскочив, чтобы вернуть себе мобильность, я всмотрелся в новых врагов.

Два воина-чародея на беглый взгляд успели дожить лет до двадцати пяти и тоже носили на одежде знаки кланов, живущих в долине Чёрного Камня. Продолжая то ли скалиться, то ли улыбаться, я процедил:

— Что здесь забыли ещё два куска каменного дерьма?

— Кто ты такой? — хладнокровно ответил вопросом на вопрос адепт молнии, заходя справа и держа клинок наготове. Его каменный приятель предпочёл промолчать, обходя меня слева.

— Я ужас, млять, летящий на крыльях ночи — выплюнул я ему в лицо и распался на три ипостаси, кинувшись в атаку на обоих противников. Если нас окружили, значит можно наступать сразу во всех направлениях.

Два дубля бросились на землевика. Уж очень неприятна у них способность выращивать колы прямо под чужими промежностями. Есть у этих воинов-чародеев объективные минусы, но от подобной дряни и магическим шитом толком не прикроешься. Так что этому противнику ближний бой надо было навязывать в обязательном порядке, что мои копии и сделали. Я же набросился на фаната Зевса Олимпийского, словив молнию теневой вуалью и скрестив с врагом оружие. Сопляком оппонента было не назвать, в скорости он мне не уступал и к сожалению превосходил в фехтовании. Меня сейчас спасало только то, что в первом же схождении удалось ранить чужую ведущую руку, слишком ошеломительным оказался фокус с самокопированием, мужик даже крикнул:

— Проклятый ёкай!

— Сам ты пи*дор — в тон ему ответил я, стараясь задавить противника натиском.

Но тут меня ждал облом, все удары враг отбил и пошёл в контратаку, мастерски орудуя хвандо, похожим на плод запретной любви катаны и цзяня. А вот у землевика дела шли отнюдь не так радужно, в одиночку против двоих он определённо не вывозил и получил уже несколько ран. Я же ухмыльнулся в лицо противнику, который не мог не видеть бедственного положения своего товарища за моей спиной. Он тут же утроил напор, задев мне грудь и левую руку удачными режущими ударами, но тут же в свете луны увидел, как моя плоть стала зарастать из-за работы амулетов. Я же попробовал давить его психологически, просипев между ударами: