Книга Дважды кажется окажется, страница 81 – Елена Рыкова

Стояло бабье лето. Дверь в здание почты нараспашку. Оттуда слышался знакомый голос:

— Сейчас я сделаю вам скандал, и вам будет весело!

Вырин заглянул внутрь.

Рэна стояла посреди пыльного помещения, прижимая что-то к груди. Девушка за стойкой смотрела растерянно: она не хотела, чтобы ей делали скандал.

— Открытку прислала моя жилка, – Рэна шагнула к нему, – а они помяли! Помяли, изверги! В ящик руку сунула – уже мято было.

Она протянула Григорию карточку: мост, река, по реке кораблик, над мостом – белый, как широкоплечий мужчина в пиджаке, Дом Советов. Надпись справа сверху: «Москва». Вырин перевернул. «Дорогая Рэна! – писала Полина. – Спасибо за твои письма! У нас всё хорошо…»

— Эу-эу, – Рэна вырвала открытку из рук Вырина. – Ишь куда полез! Личная переписка!

Григорий улыбнулся.

— А где помяли, Рэна?

— Как где? Как где? – закудахтала она. – Вот это ты не видишь?

Сгиб шёл по Дому Советов.

— Пополам была сломана, уж я отглаживала её, под прессом держала… Теперь почти незаметно, правда?

Григорий спросил у девушки за стойкой:

— Как вас зовут?

— Татьяна, – робко ответила она.

— Татьяна не могла помять твою открытку, – сказал он. – Идём, Рэн, не шуми тут.

— Ну, раз милиция говорит, – огладила себя по бокам давно успокоившаяся Рэна. Она была довольна, что встретила Григория, что ей так удачно удалось показать ему Полинину открытку, означавшую, что та пишет, не забывает. – Идём, – взяла она его под руку. – Погуляю с тобой и твоими собачками. Попроменадюсь.

10

Девочки шли по тропинке. Ветер рвал лицо, от него болел лоб. Марта закуталась в шарф по уши: до начала октября принципиально не носила шапки. Она шевелила губами: волновалась, не сказала ли синелицему чего лишнего.

Он представился Валерием Гавриловичем, уверял, что из милиции. Поговорить хотел только с Мартой, смотрел на неё пристально, и отблеск в глазах был красный, как у Балама. Расспрашивал про Соню. Сказал, её с мамой похитил опасный преступник, показывал фотографию одноглазого.

Марта отвечала коротко: да, вчера вместе ходили на концерт. Нет, ничего не видела. Наверное, Соня с мамой ушли со стадиона пораньше, чтобы потом не толкаться в толпе.

— Они теперь за тобой следить небось будут, – сказала шедшая рядом Рыжая.

— Девули, а вдруг мы всё неправильно делаем? – не выдержала Лизка. – Дело-то серьёзное! Вдруг он правда преступник, а мы его покрываем и Соньку подвергаем большой опасности?

— Слушай, да этот Гаврилыч сам на стадионе был. Положим, Марта бы ему рассказала, что видела. И что? Он тоже это видел. Он небось думает, что Веснова знает, где Соловей их спрятал, – сказала Рыжая.

— А Веснова не знает, – сказала Марта.

— Да что тебе не ясно-то? – возмутилась Тинка. – Никакие они не милиция. Тут осторожно надо, Марта права. Самим надо.

— Самим? – не отставала Мишаева-младшая. – Что самим? Куда ты пойдёшь? Что вы вообще собираетесь делать? Вы как хотите, а я считаю, что хотя бы маме надо сказать!

— Март! – Рыжая сняла с клёна-вешалки болтавшийся на ветке клочок бумаги.

— «Девочки, прошу вас, не волнуйтесь, – прочитала Марта. – С нами всё в порядке. Мы в безопасности. Не ищите нас. Надеюсь, через пару дней всё наладится. Полина».

Они помолчали.

— И что, ты думаешь, это она? – с сомнением спросила Лизка.