Книга Дважды кажется окажется, страница 79 – Елена Рыкова

— Ах ты гад, – наступал Тима, – ты сам телевизор! И ты молчал всё это время! Морочил мне голову!

— Должны же у нас быть секреты друг от друга… Ну а про катаклизмы – это же элементарно, Ватсон…

Пролетевший мимо ботинок заставил его прижать уши:

— Сложил два и два просто. Снов нет – жди беды, вот и всё, вот и всё.

— Прекратите! – приказала Полина. – Соню разбудите!

Оба пристыженно притихли. Столас вспорхнул с окна, взял зубами Тимин ботинок, поднёс ему, положил на безопасном расстоянии, подпихнул лапкой.

— Столас, но ведь ОпОРа должна сейчас пытаться предотвратить… ну, то, что грядёт? Это же их работа, верно? – в наступившей тишине спросила Полина.

— Я не знаю, – ворокот снова развёл крылья, – чего они хотят: предотвратить или, наоборот, устроить. В том-то всё и дело.

7

Ожоги зарубцевались. Зейнеп привыкла к режиму: смазывала, кормила, меняла воду. Она старалась меньше смотреть на старого сьору, лицо и грудь которого были в чёрных рытвинах. Глаза и нос еле угадывались под рубцами, рот был перекошен ожогом. Волосы с одной стороны головы сгорели полностью, рубцы на их месте были такие плотные, что Зейнеп было ясно: шевелюры здесь больше не будет. Демерджи был изуродован навсегда, и с этим ничего не поделать.

Отдыхать она ходила в лес. Слушала деревья. Ей нравилось, что они снова начали говорить и болтали о всяких пустяках: что земля слишком сухая, что они мечтают о зиме, которая начинается с солёного ветра, что ближе к горам объявилось наглое семейство молодых лис, а людей стало меньше, и это хорошо. Скоро можно будет сбросить листья и отдохнуть.

Иногда Зейнеп врастала в какую-нибудь сосну и спала, но недолго: нужно было возвращаться к своему подопечному.

У неё было две версии, кто это сделал. Первая – Балам. Демерджи пострадал во время схватки с Урсой, в тот самый день, когда случилось землетрясение.

— Да, скорее всего, что так, – бормотала старуха.

Вторая версия – Ахвал.

Из ожогов сьоры сочилась жестокость. Когда Зейнеп прикасалась к ним, смазывая, её будто било током – даже через медвежий жир. Если это сделал Ахвал, как могла она упустить такое? Как удалось ему таить в себе эту злобу от неё?

— Но ты ведь никогда не верила ему до конца и всегда опасалась, – шептала она сама себе и горестно кивала.

Зайдя в калитку, старуха сразу увидела бледную руку, вцепившуюся в край бочки. Она бросилась к Демерджи. Тот смотрел на неё уцелевшим глазом, второй был подёрнут белой пеленой.

— Ты ли, Зейнеп? – спросил он слабо, из-под воды.

— Я, мой хороший, – улыбнулась старая скогсра.

8

На тренировку Соня не пришла. По Мишаевым было видно, что они надеялись. Марта иллюзий не испытывала, она сразу поняла: дело серьёзное. Как и Рыжая.

К Мартиному стыду, волнение за Цабрана перекрывало волнение за Соню. За ночь оно сильно выросло, торчало огромным айсбергом из груди. Она злилась на подругу, что та так не вовремя исчезла, – расспросить бы её сейчас поподробней. Может быть, можно вычислить, в каком Цабран районе Москови, поехать туда, взять свистульку… А обещание Зейнеп? Ну что же делать, если брат в беде! Придётся его нарушить.

— Гамаюнова где? – весело спросил Холмов. – Опять в лесах пропала?

Он настукивал мячик, быстро крутя ракеткой.

— Ты дебил совсем так шутить? – зашипела Лизка. – Мозг вообще есть у тебя?