Книга Дважды кажется окажется, страница 42 – Елена Рыкова

Новички-семилетки разминались на первой линии, все в одинаковых голубых футболках. Приседали и поднимались, вытянув руки перед собой. Сёстры Мишаевы на том конце строя – Марта была уверена – шёпотом разрабатывали план мести Холмову и мальчишкам.

— Пролетова, – Яртышников, чуть подпрыгнув на месте, остановился напротив Рыжей. – Рад видеть тебя в Москве. Ты подаёшь большие надежды.

Марта скосила глаза на Соню: как она отреагирует, ведь, как правило, фраза про большие надежды доставалась ей. Но та стояла отстранённо, думая о чём-то своём. Пашуля распределял теннисистов по парам:

— Сухофруктов – Холмов, Мишаева-старшая с Ребриковой, Пролетова – Мишаева-младшая, Веснова, а ты вставай с Гамаюновой.

Они направились к столам, по дороге Марта разминала правое плечо. Поравнявшись с Тиной, тихо спросила:

— А что, Лизка и вправду по Тимаеву теперь сохнет?

Та кивнула и так же тихо буркнула:

— Названивает ему и песни ставит, прикинь. Ай джаст кол ту сэй ай лав ю^[24] и прочую дребедень.

— А он что?

— Что-что, слушает. Трубку не кладёт.

— Но он же не знает, кто ему звонит, да?

— Не-а, не знает. Лизка молчит, как рыба об лёд. – Тинка завернула к своему столу.

Марта была рада, что её поставили с Соней: ей хотелось выспросить про сон. Она подала. Соня отвечала накатами. Несколько минут они наслаждались скоростью перекидываемых мячиков и собственной ловкостью. Яртышников прокричал первое задание:

— Качаем справа налево. На третий-четвёртый мяч – открываем!

Марта перешла на нижнее вращение. Она целила Соне в правую сторону стола, а сама отвечала срезкой слева. Именно это и называлось «качать»: медленный, неторопливый обмен возле сетки. Чтобы «открыть», или начать нападение, нужно было перейти в удар. Но если просто ударить по мячу, он полетит в сетку. Чтобы вытянуть его, приподнять, нужно было повернуть кисть ладонью вверх и поймать мячик на ракетку, подержать его доли секунды, как яйцо на сковородке, и быстро перекрутить, направив руку резко вперёд.

Обычно такой удар получался несильным, и выиграть за счёт него можно было, только застав соперника врасплох: послать мяч в неожиданное место.

— Сопливая! – улыбнулась Соня, когда мячик задел сетку и мелко-мелко запрыгал на её стороне: очко было за Мартой. Но они не играли на счёт.

— Как ты думаешь, в этом твоём сне мальчик со стариком – они в Москву ехали? – спросила наконец Марта.

— Не знаю, – честно ответила Соня.

Поезд, старик с крокодилом, Цабран – с чего бы Соне всё это снилось? Она ведь даже не знала, что у Марты есть брат-близнец, и никогда не встречалась с Ахвалом. А вдруг её сон вещий? Вдруг они действительно едут по ту сторону в Московь? Марта улыбнулась:

— Слушай, а ты после тренировки чем-нибудь занята?

— Не знаю. Ничем.

— Пошли со мной и с Пролетовой в Битцу? Поболтаем?

— За меня мама теперь постоянно волнуется, если я задерживаюсь… – засомневалась Соня.

— Мы ненадолго. – Марта снова подала. – Полчасика, и всё.

12

Они сидели на берегу часов шесть. Ну, или Тиме так показалось. Его клонило в сон, он то и дело заваливался на Зейнеп, но старуха отталкивала его:

— Здесь ли, Демерджи?

Вода была пустой.

Соловей встал на колени, умылся, обжёгшись холодом горной реки.

— Слушай, а он вообще отсюда когда-нибудь вылезает? Ну, позвонить, там, отчёт составить. Как он в центр о происшествиях докладывал?