Книга Однажды кажется окажется, страница 88 – Елена Рыкова

— Ты дело говоришь, Мартынка, – мрачно согласилась Лиза. – Яртышников всегда был строгий, но справедливый. А сейчас – орёт на нас чуть что. От справедливости и следа нет. Я раньше думала, это Сонино исчезновение его так изменило, переживает он. Теперь вот думаю: а может, наоборот? Надо снова придумать план. И следить за ним. Как говорила Зейнеп – загнать его в треугольник? Ты вообще как сама-то, нормально?

— Ничего, – Марта легла лицом к стене, – устала только.

— Прикольно у тебя по ту сторону внешность поменялась! Глаза такие зеленющие стали!

Тинка резко сменила тему:

— А ты знала, что у тебя есть брат-близнец? Что-то ты ни разу нам о нём до этого не рассказывала.

Марта ничего не ответила.

7

Вечерело. Полина смотрела, как колдует над сосной Зейнеп. Впервые за долгие дни у неё появилась надежда… Слишком много, слишком тяжело. Голова кружилась. Старуха, которая сама была похожа на ожившее дерево, объяснила, что на них напало – на Соню и на Веру – существо типа джинна, только назвала она его каким-то неизвестным словом, Полина не запомнила.

— Кто-то приходил и потом, – сказала Полина, – меня спасла Хорта, собака участкового.

— Кто приходил? – спросил Ахвал. – Что ты видела? Опиши.

— Тень густую, как чернила, – Полина попыталась найти самые точные слова, – и ещё она шипела… я слышала слова: «Отдай её мне». Она приближалась и шипела-шипела-шипела, как змея. Было очень страшно. Даже не страх, а ужас, словно тебя сковало льдом или…

— Парализовало? – помогла старая скогсра. Она втирала в оплывшую кору сосны мазь, похожую на овсяную кашу, и напряжённо слушала.

— Да, – согласилась Полина, – я даже крикнуть не смогла. Горло свело. С трудом пропищала как-то… и собака… Она словно увидела её всю. Не тень, а ту, что была тенью. Хорта вцепилась ей в горло. Или мне так показалось, что в горло: Хорта висела высоко над землёй, и из пасти у неё шёл дым, будто она проглотила головешку из костра.

— Нападавшая была женщиной? – спросил старик.

— Да. Потом она захохотала, но тоже шипя, по-змеиному, и рассыпалась…

— На сотни маленьких ящерок? – закончил за неё Ахвал.

— Как вы догадались? – устало спросила Полина.

— Не надо было нам отпускать её, Ахвал, – хмуро сказала Зейнеп.

— В сговоре она с Баламом. Иначе откуда знает, что берёза есть ребёнок на самом деле? – закончил старик озабоченно. – Очень плохо.

— О ком вы говорите? Это кто-то другой был? Не этот ваш джинн? – спросила Полина.

Они не ответили ей. Старик за ниточку вытянул из глубокого кармана шальвар небольшой зелёный камушек и протянул Полине:

— Наденешь дочери на шею, когда Вера вернёт её. Кто носит смарагд^[53], к тому не приближаются змеи и скорпионы.

Полина послушно взяла камень.

— Смарагд зелен, чист, весел и нежен, и когда смотришь на него долго, то светлеет сердце ^[54], – сказал Ахвал.

— С охранником повезло тебе, – заметила старая скогсра, – не простая то собака. Подобно Буэру она, что у Цабрана в питомцах. – Она глянула на старика.

— Так вы говорите, только эта… Вера может… отколдовать Соню? – ещё раз уточнила Полина.

Странно и нелепо: она теперь верила в ведьм и джиннов. Но если колдовство поможет им с Соней вернуться к обычной жизни, к простым московским будням, начинающимся с раннего подъёма и дороги в школу, к скучной работе бухгалтера, к тренировкам по настольному теннису три раза в неделю и к контрольным по математике – то во что ещё верить, если не в него?