Книга Однажды кажется окажется, страница 80 – Елена Рыкова

2

В просветах между деревьями они заметили мельтешение на поляне. Туда-сюда сновали возбуждённые люди. Девочки вышли из-за сосны: у молодой берёзы стоял участковый с собакой, растерянно уставившись в землю, за ним высилось трое мужиков. Сонина мама кричала и ругалась, размахивая какой-то тряпкой, – Рэна, взмокшая и красная, тщетно пыталась поймать её в свои белые руки. Марта пригляделась, и сердце упало: на куске ткани в руках Полины Олеговны мелькал замызганный розовый бант, вытянутые полустёртые уши Минни-Маус. Это была Сонина кофта.

— …не утонула она! – Полина Олеговна собрала тряпку в кулак. Грязными макаронинами повисли рукава. – Вы мне не верите – не верьте! И ты не веришь, я знаю, кто тебя просил?!.

Она со всей силы отпихнула Рэну.

— Рыбаки в море одёжку нашли, – сказал кто-то за девочками. Марта обернулась: в тени хвои стояла старуха Зейнеп. А рядом с ней, поглаживая облезлую дворнягу с завернувшимся ухом, – Цабран.

Марта кинулась к ним. Мишаевы с любопытством смотрели и на мальчика, и на старуху.

— Полина Олеговна, я ничего не утверждаю, – уже не в первый раз начал Вырин. Его лысина виновато блестела на солнце. – Всё, что я прошу, – это подтвердить, что данная кофта принадлежала вашей дочери.

— Принадлежит! Я не знаю, как она попала в воду, улетела, унесло, но она принадлежала и принадлежит Соне, это я ей подарила!

— В таком случае мне нужно, чтобы вы подписали протокол. Пройдёмте…

— Я никуда не пойду! – снова закричала Сонина мама.

— Значит, сработало со свистулькой? – шёпотом спросила Марта у мальчика.

— Ага! – так же шёпотом ответил Цабран и улыбнулся. – Бугу такой нелепый тут!

— Юная скогсра где? – спросила её старуха.

Рыжей действительно не было рядом. Во всей этой суете Марта не заметила, что Майя куда-то пропала.

— Это Тина и Лиза Мишаевы. А это Цабран, – Марта представила старухе друзей. – Майка тоже с нами была. Отошла вот только что. Я сейчас посмотрю.

Девочки разглядывали Цабрана с большим любопытством, а Тина даже сказала:

— Так вот ты какой, – и Марта была благодарна ей за то, что Мишаева-старшая не продолжила: «северный олень». По Тинкиному лицу было заметно, что ей стоило больших усилий сдержаться.

— Я здесь, – сказала Рыжая откуда-то из-за её спины.

Голос у неё был надтреснутый, нервный. Она без приветствия обратилась к старухе:

— Бабушка Зейнеп, взгляни вон на ту сосну.

Некоторое время старуха всматривалась, потом сказала:

— Вижу.

Порыв ветра заглушил её слово: заскрипели, закачались деревья.

— И как я в первый раз не заметила? – сокрушалась Майка. – Я же была здесь, когда по следу Балама шла. Слепая дура!

— Что видите, что? – не удержалась Марта. – Полина Олеговна говорила, что Соня в берёзку превратилась, не в сосну. Вон в ту, наверное. – Она показала на единственную берёзу на поляне.

— Я не про Соню, – оборвала её Майя. – Я про маму свою.

3

Рыжая увидела среди своих незнакомого мальчика и на секунду отвлеклась. Протянула Цабрану руку:

— Майя, очень приятно.

Тот качнулся с пяток на носки. Аккуратно, как хрупкую модель кораблика, взял её ладонь.

Зейнеп не хотела привлекать внимание людей. Им пришлось долго ждать, прячась за деревьями. Марта косилась то на старуху, то на Цабрана, то на девочек. Необъяснимое охватывало её: подруги с настольного тенниса, духи леса, мальчик из другого мира. С каждым из них она чувствовала родство, нутряную связь. Но при этом между собой они были несочетаемы, как обитатели разных планет. Было так странно видеть Мишаевых рядом с Зейнеп, а Цабрана рядом с Майей. Так же странно, как если бы в жару начался снегопад или, наоборот, посреди московской зимы стояли на улице зелёные пальмы.