Книга Однажды кажется окажется, страница 78 – Елена Рыкова

Деревья шелестели вокруг, но она утратила дар их понимать. Так бывало у неё – в моменты большого напряжения сил. Она не ведала, что именно говорят деревья, но казалось ей, что шепчут они одно и то же: не убила, не убила, хорошо, что не убила.

Ей хотелось, чтобы её кто-то утешил. Ибо неспокойно было на душе у Зейнеп, ох как неспокойно.

Перед калиткой она остановилась, посмотрела в небо.

— Скажи мне, что я сделала всё верно, – попросила она, но сама не знала кого.

Зейнеп вошла во двор, и наклонилась ей в приветствии почтовая яблоня. Показалось, что говорит она: «Загляни».

Старуха проковыляла к дереву, оперлась о корявый ствол, сунула руку в узкое дупло. Там лежала бумажка. Зейнеп зацепила её двумя пальцами, потянула на себя – оторванный кармашек от библиотечной книги.

«Я знаю, где моя подруга Соня. Нужна твоя помощь. Встретимся завтра в 10:30 на детской площадке. Марта».

1

Они взяли из столовки три голубых скатерти. Марья Стасьевна напекла ватрушек, дала им фруктов и воды, отрядила Фур-Фура для помощи. Подарков особо никто не нёс: у ребят не было денег, а в лагере – магазинов.

— Мартулёш, зацени. – Лизка сунула что-то Марте в руку, когда вся группа с котомками шла мимо статуй к воротам.

На вырванном из тетрадки в клеточку листке было стихотворение.

— Состоит из трёх частей, – тоном искусствоведа объяснила Лиза. – В первой содержится скрытый намёк на Светкины конопушки, во второй имеется в виду то, что она меня всегда обыгрывает. Третья, заключительная часть полностью посвящена нашей дружбе. Акцент я везде поставила на третью строку.

Стихи были такими:

— Как тебе? Это подарок!

— Да я уж поняла. Здорово, чё.

Лизка просияла. Марта думала о другом. У детской площадки ей надо будет каким-то образом отстать от процессии, позвать Цабрана и вытащить его сюда. План был замечательный, непонятно только – как его провернуть.

Когда они вышли на тропинку, Марта замедлила шаг. Рыжая поравнялась с Василием Викторовичем и задорно болтала, пристально, не моргая, глядя ему в глаза.

— Веснова. Плетёшься, – обогнал её Пашуля. Он вернулся в «Агарес» утром и выглядел не очень: кожа серая, глаза в тёмных ободках. Лилю из больницы пока не отпустили, но чувствовала она себя уже лучше: ожога лёгких не обнаружили. К ней туда приехали родители – оказалось, что они отдыхали где-то неподалёку. Они собирались забрать её после выписки домой.

— Шнурок развязался, – Марта снимала сумку с плеча, – я догоню.

— Завязывай. – Пашуля с сомнением глянул на её кроссовки.

Марта присела, поправила шнурок. Пашуля молча ждал, что-то высматривал над кустами. Она достала из нагрудного кармана свистульку и дунула изо всех сил. Звук получился громкий и резкий.

— Господи, Веснова! – Пашуля подскочил на месте. – Ты с ума сошла? Я всю ночь на ногах, только тебя с твоими шутками не хватало!

— Простите! – Марта попыталась мысленно изо всех сил крикнуть: «Цабран!» – Так захотелось свистануть!

— «Свистануть»! – передразнил её Пашуля. – Ладно, пошли.

Возле леса, прямо над морем, колыхался зелёным луг. Он был словно создан для пикников. У воды, спуская лохматые ветви к заброшенному пляжу, стояла одинокая ель. Луг был ровным, трава на нём – будто подстриженной. Как раз для бадминтона, который взяли с собой ребята. Море несильно волновалось, рябило полосками с белой пеной, как на пузе у ястреба Пети. Ребята расстилали скатерти, искали камни поувесистее, чтобы положить их на пляшущие углы.