Книга Однажды кажется окажется, страница 100 – Елена Рыкова

Но тогда что случилось? Что?

Мысли прервали старик и его крокодил, внезапно появившиеся ниоткуда.

Старик был тот самый, что утащил Марту по ту сторону, и аллигатор был тот самый – сомневаться тут не приходилось. Хотя старик стоял к окну Цабрана спиной и не мог его видеть, мальчик на всякий случай отступил вглубь и вбок, спрятавшись за штору.

Из укрытия Цабрану было видно, что старик погладил своего питомца и, кажется, что-то ему прошептал. Крокодил начал быстро расти и вскоре стал размером с автомобиль. Старик уцепился за верёвку, свисавшую со спины аллигатора, и, качнувшись, взобрался на него верхом. Тут же оба вспыхнули, превратившись в огненных призраков, и в огне этом Цабран разглядел на плече у старика большую хищную птицу. Крокодил приподнялся над землёй и, перебирая толстыми лапами в воздухе, на огромной скорости ринулся вправо, к центральной площади Агареса, но быстро свернул. Цабран подскочил к окну, упёрся в него носом, но уже не смог разглядеть ни старика, ни крокодила: всё произошло мгновенно, они появились и исчезли за секунду, как видение.

Мальчик сильнее прижался к стеклу, вглядываясь в то место, где возник старик. Наконец он увидел, что искал: висящий в воздухе огромный мыльный пузырь.

Цабран на ходу содрал со спинки стула свою одежду и выскочил на улицу – нужно было успеть в разлом, пока тот не закрылся. Ему необходимо снова увидеть Марту.

Бугу, спавший в коридоре и разбуженный топотом его ног, преданно последовал за хозяином.

7

Вера пила долго. Вода текла по её подбородку и футболке. Пила и Зейнеп. Полине казалось, что они утоляют жажду целую вечность, тянут, и сейчас Вера рассмеётся ей в лицо и скажет, что не станет расколдовывать никакую девочку. Она не спускала со скогср глаз, боялась их и дико злилась, готовилась угрожать, кричать и требовать.

Наконец Вера вытерла рот и поднялась на ноги. Положила руку Полине на макушку – на свалявшиеся, нечёсаные, давно не мытые волосы:

— Тише, – и гул в голове действительно стал тише, приглушённее.

Вера подошла к берёзе и дотронулась до неё, тут же отпрянув.

— Что? – взволнованно закричала Полина.

— Тише, – повторила за Верой Зейнеп. – Смотри.

Полина в гневе уставилась на деревце. Она злилась, понимая, что скогсры обманывают её. Сейчас-сейчас они примутся хохотать. Ведьмы же. Что ещё с них взять. Вдруг она заметила, что белая кора розовеет, а чёрные отметины исчезают. Внезапно опали все листья, разом, как если бы из небольшой тучи за секунду вылился зелёный ливень. Потом отвалились ветки. Все ветки, кроме двух, самых толстых. Полина смотрела не отрываясь: да, кора разглаживалась, грубая древесина менялась на нежную кожу.

Всё дерево при этом съёживалось, уменьшаясь в размерах, а ствол над оставшимися ветками утолщался. Вскоре на этом месте можно было явственно различить лицо. Как первые ростки весной, начали пробиваться сквозь чёрно-белую кору жгутики кудряшек.

Полина сморгнула: перед ней стояла её дочь Соня и крепко спала. Но и это продолжалось недолго.

Ноги девочки начали подёргиваться. Через несколько мгновений она вдруг с силой вынула ступню из земли. Белёсые змеи корней торчали у неё из пятки и между пальцами. Они шевелились, как живые, но деревенели на глазах, иссыхали и, наконец, отвалились. Соня опустила руки, открыла глаза: