Книга Принцесса по приказу, страница 47 – Екатерина Каблукова

— Вспомнить-то могу, но пастыри подчиняются лишь Истинному Пастырю, чей престол находится в Лаччио, так что мы лишь попросту сотрясаем воздух…

Я с досадой поморщилась. Признаюсь, что с художником и головорезами, нанятыми им, мне было бы спокойнее.

— К сожалению, лошади устали, да и на дороге уже ничего не видно, – вздохнул Боненвенунто. Его тоже не радовала перспектива такой ночевки.

— Вы готовы? – раздался за спиной слишком приятный вкрадчивый голос. Я нерешительно посмотрела на своих сопровождающих, затем на этих мужчин в белых одеяниях. Их взгляды мне не понравились.

— Мы идем, пастырь, – откликнулась Далия.

— Сейчас. – Мгновенно приняв решение, я потянула художника за рукав, отводя в тень собора. – Дай мне свою шпагу!

— Что? – он слегка опешил.

— Шпагу, живо!

Я сделала вид, что расправляю юбки, загородив собой Боненвенунто, он отстегнул ножны и протянул их мне. Я схватила не глядя и постаралась как можно быстрее спрятать оружие в складках ткани. Благо в темноте оно было не слишком заметно. Сердце тревожно колотилось, когда я подошла к мужчинам и улыбнулась:

— Простите, пастырь, мне нужно было убедится, что слуги выполнят мои распоряжения.

— В этом нет нужды, мужчина всегда поступит разумнее, чем скажет женщина…

— Особенно если она ему пять раз это напомнит! – не удержалась я.

Далия прикусила губу, скрывая улыбку, а головорезы, сопровождавшие нас, расхохотались.

— Пастырь, простите наших спутников, они лишь грубые воины, – служанка попыталась сгладить впечатление, но не думаю, что ей это удалось.

В любом случае за ворота нас не выставили. Недовольно хмурясь, один из мужчин в белых одеяниях проводил нас в глубь двора.

Пройдя под аркой, мы вышли в сад. В свете единственного гль’ойна мы едва различали тропинку, которая привела нас к небольшому домику, стоявшему в окружении каких-то ароматных кустов: не то жимолости, не то жасмина. Место было очень глухим и тихим. От этого тревога, снедавшая меня, лишь усилилась, и я крепче сжала шпагу, чуть вытащив ее из ножен.

— Прошу, – безучастно кивнул наш провожатый.

Он подождал, пока мы зайдем, и запер за нами дверь. Громыхнул засов. Гль’ойн задергался, затем выровнялся, освещая пространство. Мы с Далией переглянулись и вздохнули.

Дом оставлял желать лучшего. Потрескавшиеся стены, с которых слоями осыпалась штукатурка. На одной из них висело небольшое продолговатое панно из полированного темного дерева. На нем был изображен одноглазый человек, висящий вниз головой. По всей видимости, это было местное распятие, поскольку при виде него Далия торжественно поклонилась и коснулась пальцами сначала лба, а потом по очереди плеч.

Я внимательно следила за ней, но повторять не стала, решив попрактиковаться завтра в карете. Пока служанка отдавала дань местному божеству, я прошлась по комнате, заглянула за занавеску, делившую помещение на две неравные части, и с радостью обнаружила бадью с еле теплой водой, несколько льняных полотенец, а также кувшин для умывания. Желание искупаться было велико, но сначала следовало помочь Далии расположиться, и я лишь обтерла лицо влажным полотенцем, в очередной раз жалея о решении переночевать здесь.

Пока я совершала водные процедуры, Далия скинула покрывала с кроватей и убедилась, что на них сухое и, главное, чистое белье. Впечатлившись гостеприимством, я на всякий случай еще раз прошлась по комнате. Тишина действовала на нервы, и мне хотелось удостовериться, что мы в безопасности.