Книга Принцесса по приказу, страница 46 – Екатерина Каблукова

— Мадонна! Все в точку! – обрадовался Боненвенунто. – Вот сразу видно, что у вас нет недостатка в мужчинах!

— Это еще с чего? – насторожилась я. Далия фыркнула и отошла в сторону. Художник проводил ее озорным взглядом:

— Мужчины любят умных и красивых женщин!

— Только женятся на дурах, – пробурчала я. – Если на постоялом дворе мест нет, то нам придется ехать до следующего?

— Боюсь, мадонна, это очень далеко, тракт очень старый, – заметил художник, – мы специально выбрали его, чтобы привлекать меньше внимания.

— Тогда остается лишь ночевать под открытым небом?

— Ну… – протянул он, – как я уже упоминал этой сварливой женщине, здесь неподалеку есть клирах… Любой путник может попросить пастырей о ночлеге, они не имеют право отказать.

Я кивнула и задумалась. С одной стороны, мне не хотелось привлекать к себе внимание, памятуя о последствиях удара магической молнией в спальню на вилле графа. С другой – ночевать под открытым небом я не любила. К тому же вспомнилась старая истина: прятаться лучше всего там, где тебя не будут искать.

Да и кто заподозрит бедную женщину, путешествующую в окружении нескольких слуг. Я огляделась по сторонам. И Далия, и Боно с тезками ангелов-хранителей моего города стояли и выжидающе смотрели на меня. Они выглядели усталыми. Все еще колеблясь, я перевела взгляд на повозку. Впряженные в нее лошади понуро косились на нас, тяжело поводя тощими боками. А ведь они заслуживали отдых больше нас всех вместе взятых.

— Поехали в клирах, – сдалась я.

Показалось, или после этих слов кони повеселели. Путь не занял много времени, и вскоре мы стояли у стен, в темноте ночи казавшихся почти зловещими.

Боненвенунто слез с облучка и громко постучал в ворота специально прикрепленным молоточком. С третьего удара смотровое окошко распахнулось. После достаточно эмоционального разговора, где сторож утверждал, что все беды от женщин, а художник не менее горячо настаивал, что это не повод оставлять мадонну ночевать под открытым небом, ворота распахнулись, и мы въехали во двор.

В дрожащем свете гль’ойнов я видела, что двор покрыт булыжниками, а вокруг высятся крепостные стены. Несколько мужчин в длинных одеяниях на манер римских тог вышли узнать, что за шум, и с явным недовольством смотрели на нас.

— Это клирах святого Базилика, – прошептала мне в ухо служанка, – мужчины здесь не любят женщин, ибо считают, что мы самый большой грех, который допустил на земле наш Создатель. Поэтому они носят белые одежды, блюдут целомудрие и постоянно повторяют хвалебные речи своему святому, открывшему глаза на греховную сущность женщин.

Мужчины действительно что-то постоянно шептали. Боненвенунто, распорядившись насчет отдыха лошадям, подошел к нам:

— Мы с ребятами заночуем у святош в зале для паломников, а вам придется пройти в гостевой дом, где вас закроют до утра. Только на этом условии они согласились пустить нас.

— Что значит «закроют»? – напряглась я.

— Таков обычай, – художник пожал плечами. – Пастыри опасаются, что женщина сможет ночью выйти и соблазнить одного из них.

— Они себя в зеркало видели? – поинтересовалась я, окидывая мужчин в балахонах оценивающим взглядом.

— Боюсь, мадонна, что сей греховный предмет запрещен в клирахе.

— Тогда понятно. – Я умоляюще взглянула на художника. – Неужели ты не можешь вспомнить какой-нибудь закон, который не позволит нам разделиться?