Онлайн книга «Обреченный венец»
|
Еще Радиле да Силованычу, На здоровье, на здоровье, На здоровьицо! Вот могучая тетка Улита, потыкав в котел железными двузубыми вильцами, объявила, что мясо готово. — Сходил бы ты за батюшкой, Радила! А то даром стынет, мир ждет его! Отцу Ираклиду полагалось первому выбирать себе кусок, самый большой и хороший, и без него начинать братчину было нельзя. Но и тянуть некуда – захмелевшие мужики уже завели песни, кто-то пошел к девкам плясать, так дойдет и до драк между удальцами из разных деревень, а мясо будет ждать напрасно. Наконец дьякон, отец Евангел, внял просьбам и вдвоем с дедом Кондратом пошел за батюшкой. Застали того за Псалтирью, но уговорили выйти: без него нельзя Успенскую братчину начинать, две сотни народу ждет! Отец Ираклид вышел вместе с принаряженной, но молчаливой попадьей; на ходу он все время озирался, а Мирофа прикрывала рот краем платка, будто рядом говорили нечто непотребное. Народ при виде попа радостно загомонил, расступился, пропуская его к котлам. Позади челядинка, Пашетка, несла корыто – забирать мясо. Сквозь пеструю толпу отец Ираклид с Мирофой прошли к котлам, где стояла Улита и еще несколько баб, готовых раздавать угощение. — Благослови нашу трапезу, батюшка! – Старейшины поклонились. – Помяни родителей[48]. — Царство Небесное честным родителям! – Отец Ираклид благословил котлы. – Помяни, Господь, дай, Господь, Царство Небесное. Земля пухом, рай Господень. — Царство небесное! – повторили все вокруг котлов, крестясь. Улита зачерпнула варева и вылила первый ковш на землю – родителям. Потом поклонилась отцу Ираклиду: — Выбирай, батюшка, тебе первому! — Все святые угодники, со мною хлеба кушать! – позвал отец Ираклид. – Бог, Христос, Пресвятая Богородица и все честные родители, с нами хлеба кушать! Мирофа подошла к котлу, протянула руку, чтобы взять у Улиты железные вильца… Вдруг отец Ираклид схватил ее за локоть и дернул назад; это резкое движение вызвало вокруг недоуменный крик. — Сгинь! – рявкнул отец Ираклид, быстро крестя воздух над котлом. – Сгинь, пес пернатый! Бог – заступник мой, а тебя ввергнет в преисподнюю земли! Ты – аспид, лев и змий! Сгинь! Удались! Не сразу люди поняли, что происходит; поначалу подумали, что отец Ираклид снова благословляет котел, но тот явно гнал кого-то прочь. Кого? Улита застыла с раскрытым ртом. Все кругом были свои, все вели себя пристойно. Никто больше не видел и не слышал огромного рыжего петуха с зеленовато-черным хвостом, что растопырил крылья и гневно клекотал, не пуская отца Ираклида к котлу. — Помилуй меня, Боже! – выкрикивал отец Ираклид. – Враги мои всякий день ищут поглотить меня, ибо много восстающих на меня![49] О мясе все забыли; одни, устрашенные этой войной с невидимым противником, отшатнулись, другие, любопытствуя, пробирались поближе. Агнея стояла у котла, выпучив глаза. В толпе молодежи ухмылялся Ильян; рядом с ним стояла Елеса, изумленная, как и мать. Встретив взгляд Мирофы, Ильян подмигнул ей, та резко отвернулась; к счастью, все не спускали глаз с отца Ираклида и никто этих переглядов не заметил. Кроме Елесы. Она заметила и кулаком пихнула Ильяна в бок: — Прекрати сейчас же, чудовище! Толчок был чувствительным, и Ильян чутким ухом уловил в голосе сестры неподдельную злобу. Он еще раз мигнул – и на глазах у отца Ираклида адский петух исчез! |