Онлайн книга «Обреченный венец»
|
— Слава тебе, Господи! – Отец Ираклид с облегчением перекрестился, кланяясь церкви. – Буду воспевать силу твою и с раннего утра провозглашать милость твою, ио ты был мне защитою и убежищем в день бедствия моего![50] — Да что ж такое было-то батюшка? – осмелился спросить Радила. – Что тебя тревожит? — Дух адский, нечистый, рыщет поблизости! – Отец Ираклид огляделся. – Ищет меня погубить! Народ крестился, испуганно озирался, гудел. Наконец Улита, переживая, что мясо напрасно стынет, всунула в руку Мирофе железные вильца и сама ее рукой ткнула в большой кусок, заранее приготовленный. Вдвоем с челядинкой они поместили поповскую долю в корытце, потом бойко подкатилась престарелая мать Каллиопия, дьяконица, и живо выбрала себе кусок. Эту никакие адские полчища не отвратили бы от законной добычи, а сунься к ней кто-то вроде того петуха, она его бы тыкнула вильцами в глаз. Вслед за ними потянулись и другие семейные пары, по старшинству, и народ, оттаяв, снова оживился. Пусть бы кто и рыскал, не бросать же пиво и мясо братчины! Гулянье пошло своим чередом: люди угощались, сидя на бревнах, на принесенных из дому скамьях, на расстеленных овчинах, а колокола орошали землю веселым дробным звоном. Сын отнес отцу Евангелу миску с мясом и ковш пива и сам звонил, пока дьякон угощался. Сновал деловито пивонос дед Кондрат, с рушником наискось через грудь, с ковшами и братиной. Отец Ираклид сперва все дико оглядывался и вздрагивал, потом, выпив пива и закусив мясом, пирогами и блинами, оттаял и развеселился. Был он ведь человеком еще молодым, дядьке Радиле годился в сыновья, и явление адского петуха, хоть и напугало его, однако вызвало и боевой дух. Вскоре он уже грозил кулаком куда-то в сумерки: — Ты подойди только, дух лукавый! Я тебе в р-рукомовник з-засажу! Постепенно осмелела и Мирофа: толкалась в бабьей кучке, смеялась вместе со всеми, только раз или два соседкам чудилось, будто смех ее уж очень похож на куриное квохтанье. Совсем развеселившись, батюшка принялся швырять кости куда-то в пустоту, приговаривая: «Вот тебе, нечистый дух! Получай!» Пару раз попал по людям. Когда он так вот засветил в глаз Агнеиному Ильяшке, старшие мужики переглянулись, и дед Кондрат с дядькой Дементием под локти почтительно подняли батюшку со скамьи: мол, утомился, пора и отдохнуть. Бабы вынесли кисель, подавая знак к окончанию трапезы, и вскоре сквозь сумерки, под последними мерными ударами целодневного звона, батюшку повели на поповский двор. — Ох, вон он! – вдруг охнул отец Ираклид возле своих ворот, указывая пальцем. Над самыми воротами, широко расправив крылья, восседала адская тварь и угрожающе шевелила гребнем. — Да воскреснет Бог и расточатся врррази Его! Издав боевой клич, отец Ираклид вырвал ковш из рук Захарки и запустил в небо над воротами. — Опять скрутило! – охнул дед Кондрат. – Давай, Демешка, бери его! Отца Ираклида ухватили за руки и спешно повели в дом. Он вырывался, плевал куда-то, грозил и кричал. Мирофа суетилась вокруг, горестно восклицая: «ко-ко-кооо!» – но этого за шумом борьбы никто, к счастью, не расслышал… Миловцы гуляли до глубокой ночи, пока даже пьяные не стали зябнуть – ночи уже не жаркие, – и не разошлись по избам. На следующий день отец Ираклид не показывался со двора, но в Милове и так было тихо: гости разъезжались, многие страдали головной болью и отлеживались. |