Книга Утаенный меч, страница 160 – Елизавета Дворецкая

Елеса смотрела на чудовище в изумлении, не понимая, сон это или явь. Зато Иерофей вдруг поднялся на ноги.

— Ваула! Старый бес, это ты! Откуль взялся? Какие бесы тебя сюда принесли?

— Узнал, старый хрен! – Чудовище сдвинуло личину на маковку, и на изумленных гостей глянуло перекошенное лицо с прищуренным правым глазом и длиннющей белой бородой. – Позвали меня, вот я и пришел! Хорошую награду посулили! Не хуже, чем ты мне дал тогда, двадцать лет назад, помнишь? Говорят, дурное дело делается: крестьянская девка в княгини пробралась! Разведай, говорят, Ваулушка, какими-такими чарами она опутала князя нашего молодого, ясна сокола! А мне-то любые чары распутать – раз плюнуть! Нет такого шепота, чтобы я не перешептал! Я-то живо все узлы развязал, все потаенное выведал! Ты, князь молодой!

Ваула ткнул посохом в сторону изумленного Всеволода. Тот встал на ноги, не столько испуганный, сколько разгневанный этим невежливым и наглым вторжением.

— Ты кто такой, чудо лесное? Это где видано, чтобы к князю в палату лезть незваным-непрошеным?

— А где это видено, чтобы в княгинях сидела волчица? Не знаешь ты, кого в жены взял, так я тебе скажу! Отец ее – оборотень прирожденный, дед – оборотень обращенный, бабка ее – волчица, в жилах ее – волчья кровь! И коли никто не может землю Плечеевскую от княгини-волчицы избавить, так я избавлю! Пущу ее в те же стаи, где ее братья и по сей день бегают! Я сумею! Вот, боярин знает! – Ваула ткнул посохом в сторону Иерофея. – Просил он меня: оберни, дескать, волком врага моего, чтобы не вернулся никогда! Я обернул! Убежал недруг волком со свадьбы, никто его больше в людях не видал! Не боярскую дочь – белую лебедь, а лютую волчицу он в жены взял, без посада, без венца! Народил от нее волков стаю, да один щенок в помете оборотенем оказался – про ночам в человека перекидывался! Сам жену нашел, дочь и сына родил, им волчью кровь передал. Да недолго волкам в княжеских родичах ходить! Зовите Ваулу – я вас от волков избавлю, люди добрые!

Ваула вскинул голову и завыл. В палате этот вой отдался от стен и ввинтился в уши; звук был таким пронзительным и жутким, что люди падали на стол, зажимали уши руками, кое-кто даже прянул под стол. Женщины невольно зарыдали. Свечи замигали, сгустилась тьма, будто сам вой Ваулы лился из его груди темнотой.

Не прекращая выть, Ваула стал вращаться вокруг себя, стуча посохом об пол. Раз, другой, третий – и вдруг на его месте оказался крупный белый волк.

Визг и крик стоял, уже не прекращаясь, от вопля и воя содрогались бревенчатые стены. Белый волк, воплощенная угроза, на мягких лапах двинулся к Елесе. Он сделал шаг, другой – и Елеса опомнилась. Она прянула в сторону – волк прыгнул за ней.

Их разделял какой-то шаг, как молодая женщина вдруг исчезла. Волчьи зубы громко щелкнули на том месте, где она только что была, но сомкнулись на пустоте. Нечто белое, небольшое, метнулось к Всеволоду и спряталось у него за спиной. Только те, кто был ближе, успели заметить обычного лесного зайца, но не поняли, что это значит, – сейчас никто не в силах был ничего понимать.

Волк Ваула снова прыгнул, пытаясь настичь зайца, но между ним и добычей оказался Всеволод. Следя за зайцем, волк не поднимал глаз и не заметил, как Всеволод передвинул перевязь из-за спины и выдернул клинок из ножен.