Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 139 – Моргана Маро

— Что ты с ними сделал?!

Старейшина Цинь тяжело дышала, Тай Фансинь же оставался спокоен. Он играл с монеткой в руке, подбрасывая ее.

— А что я с ними сделал?

— Их пальцы в крови! Одна и вовсе не может говорить!

— Прискорбно, – без всякого сожаления произнес второй принц, взглянув на разгневанную старуху.

Улыбнувшись, Тай Фансинь не спеша подошел к ней и наклонился.

— А чего ты ожидала, позволь узнать? Что я, ведомый похотью, соблазнюсь этими девушками? Что подарю им дитя, а тебе – возможность и дальше контролировать остальные племена?

Его глаза недобро заблестели, и старейшина Цинь попятилась назад. Тай Фансинь не дал ей уйти – он схватил и сжал ее запястье так, что пламя обожгло кожу, заставив старуху заскулить.

— Смело с твоей стороны – думать, что можно приручить пламя. Приручить меня. Хочешь узнать, что происходит с теми, кто пытается это сделать?

— Я… нет, я позволила себе слишком много… – прошептала старуха, в ужасе смотря на маску.

— Жаль, что ты так поздно это поняла.

Не отпуская ее руки, Тай Фансинь покинул шатер, уверенно зашагав к возвышающемуся древу, что в ночных сумерках светилось золотом, разгоняя тьму. Видевшие его кочевники удивленно переглядывались и шли следом, храня молчание. Краем глаза второй принц заметил Дун Ляо, который с беспокойством наблюдал за этой сценой, но не спешил вмешаться. Бай И же спрашивала у него шепотом о том, что происходит, и злилась, когда не получала ответа.

Дойдя до древа, Тай Фансинь грубо кинул к его корням старейшину Цинь. Та задыхалась от боли, стараясь не шевелить обугленной до костей рукой.

— Ты… ублюдок семьи Тай! Что ты задумал?! – прохрипела она.

Не обратив внимания на старуху, Тай Фансинь повернулся к собравшимся кочевникам. Их было много – несколько десятков тысяч, пришедших, стоило им увидеть часть его силы. Дети, женщины и мужчины, даже несколько стариков. Они восхищались Тай Фансинем и боялись его.

— Я собрал вас здесь для одного. – Голос Тай Фансиня, подобно грому, прошелся над толпой, и, казалось, древо за его спиной стало светить сильнее. – Хоть я и ношу фамильный знак Тай, во мне есть кровь племени Цинь. Я унаследовал пламя, способное сжигать врагов дотла, мои волосы – от павшего рода Юнь. Во всем Среднем Мире нет человека сильнее меня! Любой, кто посмеет насмехаться надо мной или думать, что может управлять мной при помощи низменных желаний, поплатится за это.

Повернувшись к старейшине Цинь, Тай Фансинь вытянул в ее сторону руку, и черное с алым пламя объяло старуху. Она закричала, почувствовав, как огонь пробирается под ее кожу, струится по венам и выжигает кости. Кровь кипела и испарялась, из горла старухи вырвались сдавленные хрипы, и она наконец сгорела.

Часть пламени перекинулась на древо, но не опалила, а впиталась в него. На глазах у испуганных кочевников ветви задрожали и вдруг разрослись в разные стороны; на них появилось множество золотых листьев и цветов. Сияние же стало столь ярким, словно оно пыталось затмить собой Цышань!

Услышав позади шум, Тай Фансинь обернулся. Кочевники – все до единого – стояли перед ним на коленях, прижимая к груди кулак. Теперь они убедились, на что способна его сила, пусть и в запечатанном виде.

— Главы племен Ху, Ма, Лун и Гуй. Вы поклялись в верности старейшине Цинь, но не мне, – заметил Тай Фансинь, сложив за спиной руки. – Если вы хотите покинуть нас, я не буду вас держать, но если хотите остаться и служить мне – я приму вас. А за наглость… вы сами видели, что будет.