Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 136 – Моргана Маро

— Хорошо, хорошо, только помолчи, – попросила она, и девочка наконец замолкла, с надеждой смотря на нее. – Как только боги это делали?..

Сосредоточившись на силе внутри себя, Ян Юмэй почувствовала тяжесть на ладони. Несколько серебряных мотыльков приземлились на нее, выжидающе взглянув на хозяйку. Набрав в грудь воздух, она подула на них, и те рассеялись на множество сверкающих искорок, осевших на деревьях. Места, которых они касались, оживали – сквозь сухую кору пробивались зеленые листья и розовые лепестки, а из мертвой земли прорастала сочная трава.

На глазах у Хуанъянь засохший сад из сотни персиковых деревьев преобразился всего за пару вздохов.

— Спасибо, спасибо, богиня! – плача от радости и кланяясь ей, воскликнул ребенок.

Развернувшись, она побежала к дому на другой стороне сада, вскоре скрывшись среди деревьев и розовых лепестков.

– Так ты богиня возрождения!

Голос Ши Цина прозвучал так громко, что Ян Юмэй отшатнулась, недовольно взглянув на него.

— Не слышала про таких богов.

– Конечно, не слышала! Я застал бога возрождения, когда только поднялся на Небеса, но после он исчез… из-за ненадобности.

— Это еще почему?

— Видишь ли, – отчего-то заволновался Ши Цин, отведя взгляд, – боги возрождения появляются, лишь когда дела в Среднем Мире обстоят не очень хорошо: войны, ужасные засухи, наводнения, болезни. Они живут до тех пор, пока люди в них нуждаются или пока не появятся боги, готовые их заменить, а после исчезают, так как в них перестают верить.

— Хочешь сказать, что я сейчас за бога воды, земли, лечения и прочего?

– Если коротко – то да. Так Цышань создает равновесие.

— Скорее мстит, что я помогла уничтожить Небеса, – невесело усмехнулась Ян Юмэй.

— И это тоже, – не стал спорить Ши Цин.

Взглянув на цветущие персиковые деревья, Хуанъянь вдруг вспомнила старое сухое дерево, росшее во дворце Старого Холода. Когда они оттуда уезжали, оно вдруг начало цвести, хотя до этого было мертво несколько десятилетий. Возможно, уже тогда Цышань распорядилось судьбой Ян Юмэй.

— Ты проделал хорошую работу.

С неохотой отвлекшись от чтения, Тай Фансинь взглянул на вошедшую в шатер старуху. Старейшина Цинь выглядела счастливой и с прищуром хитрых глаз смотрела на второго принца. Сидевшая на ширме Хо щелкнула клювом, предупреждая, чтобы та не подходила слишком близко.

— Вижу, ты довольна, – негромко произнес он.

Последние дни он только и занимался тем, что путешествовал на Дао к племенам – посетил Ху, Ма, Лун и Гуй. Стоило тем увидеть громадного синьфэна и пламя, что расцветало за спиной Тай Фансиня, как они понимали, кто перед ними явился.

Постепенно к племени Цинь стали стягиваться и другие племена – как близлежащие, так и те, до кого дошли слухи о человеке в маске и с белыми волосами, чье пламя горит так ярко, что способно осветить собой все. Отчасти Тай Фансиню были на руку эти слухи, однако он переживал, что они могут дойти до императрицы И, и тогда… она будет готова к их встрече.

— У меня есть для тебя предложение.

— Какое? – без всякого интереса спросил принц.

Отложив тетрадь, он взял со стола палочку благовония, кончик которой вспыхнул и затлел. Не глядя на старуху, Тай Фансинь подошел к алтарю, сделанному Бай И, – грубому и отчасти нелепому, с деревяшкой, обозначавшей небожителя, в центре и подношениями в виде полевых цветов, чашки риса и вина. Тай Фансинь сомневался, что это действительно алтарь, способный передавать молитвы, однако иного варианта у них не было.