Книга Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2, страница 134 – Моргана Маро

— Зачем ты вообще его ищешь? – спросил Дун Минь, крутя между пальцами медную монетку. – Не думал, что между вами столь глубокие чувства.

— О, между ними целая история, – прикрывшись веером, многозначительно произнес Ши Цин. – Скажи, ты ищешь его, чтобы наконец убить? Или заставить страдать?

— Зачем ей это? – не понял страж. – Разве второй принц не оберегал тебя, когда вы были женаты? Он так смотрел на меня каждый раз, когда я был рядом, словно хотел своими руками в Нижний Мир отправить и…

— Идем, – резко поднявшись на ноги и взглянув на него, велела Ян Юмэй.

От неожиданности Дун Минь выронил монетку, но послушно зашагал за Хуанъянь, вокруг которой парили белые мотыльки с острыми крылышками. Они шли долго, минуя одни мосты за другими, и от тишины, в которую погрузилось Цышань, становилось тревожно. Ши Цин понял, куда они идут, и стал настороженно поглядывать то на Ян Юмэй, то на одинокий домик на краю ветки – подальше от домов и пагод живших тут когда-то небожителей.

Когда они вошли внутрь, мотыльки прогнали своим светом тьму, явив разбитый гроб и засохшие голубые цветы, усеивающие пол. Дун Минь замер, увидев тех, кто лежал в гробу, но вскоре нерешительно подошел ближе. Его взгляд метался с одного знакомого лица на другое.

— Это… это же второй принц… – с непониманием произнес он, взглянув на Хуанъянь.

— Это Ляньцин, – грустно произнес Ши Цин, с тоской посмотрев на мертвого друга. – После смерти Хуанъянь переродилась в Ся Юань, а Ляньцин – в Тай Фансиня.

— Но почему вы лежите вместе? Еще и в свадебных одеждах? – все никак не мог понять Дун Минь.

— Потому что мы были женаты. Та девушка из легенд про Ляньцина – дух бабочки – это я, – произнесла Ян Юмэй, чувствуя ком в горле. – Люди исказили нашу историю, пожелали забыть, что когда-то небожитель взял в жены демоницу. Я любила его, а он, как мне казалось, любил меня. Но он убил моего отца, а после пронзил мое сердце своим мечом.

С ее ресниц сорвалась одинокая слеза, и на влажную дорожку на щеке приземлился мотылек.

— Я не знаю, зачем Цзюньфэнь понадобилось натравливать нас друг на друга, но выясню это, – взглянув на Ши Цина, негромко произнесла Хуанъянь, не скрывая угрозы в голосе. – Она ответит за все, что сделала со мной.

— Если ты ее убьешь, то умрешь сама, – предупредил Ши Цин.

— Прекрасно – смерти я не боюсь.

Развернувшись, она покинула дом, чувствуя, как сбегает от собственного прошлого, от чувств, которые похоронила там. Чем дольше она смотрит на Ляньцина, тем больше думает о том, что же тогда произошло, почему все так вышло. Может, ей стоит просто затаиться на Небесах с осколками ключа от Хранилища и ждать, когда Цзюньфэнь умрет от старости? Она смогла бы найти здесь ее душу и порвать ее. Вот только что-то подсказывало, что эта бессердечная женщина найдет способ продлить себе жизнь.

Остановившись на небольшой площадке, откуда открывался вид на Центральные равнины, Ян Юмэй села на скамью, опустив голову на колени. Что же ей делать дальше? Раньше она могла спросить совета у тетушки Ло… Может, еще давно, глубоко в душе, она надеялась, что Мин Хань невиновен, что не он убил ее семью и саму Хуанъянь, но не позволяла себе в это верить. А по итогу так оно и вышло. Как ей теперь отпустить всю ненависть, всю злость к нему, что так долго копилась в душе?