Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 83 – Наталья Шнейдер

После прически одежда, кажется, вовсе не потребовала хлопот. Сорочка, муслин, кашемировая накидка — брошки не капризничали, пояс лег как надо с первого раза. Луша забралась мне на плечо и затопталась по кашемиру, будто проверяя, годится ли он на подстилку в гнездо.

— Зацепку не поставь, — проворчала я.

Она фыркнула и уселась с видом оскорбленной добродетели.

Я заглянула в зеркало и удивилась. После того, как я весь день носилась по кухне бешеным ежиком, из зеркала на меня должен был глянуть экспонат «баба обыкновенная, упахавшаяся». Однако в стекле отображалась вполне приличная молодая дама, которой не стыдно и за стол с княгиней сесть.

Столовая тоже выглядела вполне прилично. Тетка с девчонками достали из сундуков парадную скатерть с вышитой каймой. Тетка разорилась даже на свечи, и теперь они щедро освещали стол. Кроме подсвечников на него можно будет пристроить только утку, под которую в центре оставили особое место. Все остальное заставили блюдами. Когда мы успели столько наготовить? «Шуба», винегрет, хоть и без горошка, холодец, квашеная капуста, грибы, соленые огурцы, моченые яблоки, и еще откуда-то взялся пирог.

— Я сделала, пока ты там в доме возилась, — сказала тетка. — Блинчатый. Виданое ли дело, чтобы в Солнцеворот одна утка на столе была.

— Это ты называешь «одна»? — Я обвела рукой стол. — Да тут солонку пристроить некуда.

— Вот и славно. Каков на Солнцеворот стол, таким весь год и простоит. Значит, должен быть сытым да щедрым, чтобы и людям наесться вдоволь…

— Да тут лопнуть впору!

— Людям наесться вдоволь, — строго повторила тетка. — И добрым силам чтобы угоститься хватило. А ты с одной уткой!

Луша соскочила с моего плеча на стол, проскакала по нему, каким-то чудом ничего не задев. Остановилась у «шубы», принюхиваясь.

— Лапы мыла? — хмыкнула я.

Луша фыркнула, перескочила к корзине с хлебом. Ухватила горбушку чуть ли не с себя размером и шмыгнула под буфет.

По крайней мере один представитель добрых сил свою долю взыскал. А остальные могут приводить родню хоть до седьмого колена, на всех хватит.

Я посмотрела на графины. В одном рубиновая жидкость, в другом темная. В прошлой жизни я бы поставила на стол шампанское, неважно что почти не пила, традиция есть традиция. В этой игристое стоило восемь отрубов за бутылку, и, услышав цену, я едва удержалась, чтобы не сообщить приказчику, куда ему идти вместе с пузырьками. А потом увлеклась столом и напрочь забыла про выпивку.

— Нам — смородиновая наливка, на меду, — сказала тетка. — А темная — Петру Лексеичу, зверобоевая. Батюшка твой очень ее уважал.

— Без меда? — на всякий случай уточнила я.

— Без меда. После такой страсти, что тут была, хочешь не хочешь на всю жизнь запомнишь, что ему меда не давать.

Дверь из гостиной отворилась, Громов замер на полмига, потом поклонился.

— Дарья Захаровна, Анисья Ильинична.

Я изобразила реверанс, тетка поклонилась по-купечески. Девочкам Громов кивнул, те в ответ низко поклонились. Выпрямились и застыли. Кажется, даже как моргать — забыли.

— Петр Лексеич, сюда пожалуйте, по правую руку от хозяйки, — распорядилась тетка. — Девки, а вы чего столбом встали? Садитесь.

Девчонки сели. На самый краешек стульев, спины прямые, руки на коленях. Есть за одним столом со мной и теткой они привыкли, а тут чужой барин да в своих покоях.