Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 59 – Наталья Шнейдер

Я выругалась про себя — в который раз за сегодня.

Луша выскочила из кухни, чихнула и начала тереть мордочку. Ее можно было понять: коридор провонял мокрой гарью и скипидаром.

Нюрка, стоявшая у двери моей спальни, поклонилась, едва я повернулась в ее сторону.

— Все как было, Дарья Захаровна, — сказала она. — Дыма свежего не видно было, слава Богу. А то бы я позвала.

— Спасибо, — кивнула я. — Ступай.

Интересно, что она услышала из происходившего на кухне и какие выводы сделала? Щеки запылали с удвоенной силой — странно, что коридор не осветили вместо лампочки.

Я подошла к двери и замерла на пороге. Пол влажно блестел, тут и там черные пятна, мой халат сбился в обгорелый ком. Повсюду валялись осколки — и глиняные, и стеклянные. Чудо, что я всего один поймала босой пяткой.

Прискакавшая Луша начала деловито карабкаться по шали.

— Это ваша? Ручная? — полюбопытствовал исправник.

— Да, — ответила я на оба вопроса разом.

Луша взобралась мне на плечо, тут же спрыгнула на пол и поскакала в сторону уборной, но не по прямой, а зигзагами. Сделала два прыжка и остановилась. Обернулась на меня, цокнув.

Сообразив, я шагнула внутрь, стараясь ступать именно туда, где только что была белка. Не знаю, заметил ли это исправник, но даже если и заметил, предпочел промолчать. Я бы на его месте тоже промолчала.

Дышать в спальне было нечем, несмотря на разбитые стекла и мороз, который выстудил все настолько, что мне пришлось обхватить себя руками поверх шали.

Исправник топал следом. Пару раз у него под ногами что-то хрустнуло — впрочем, едва ли на полу в этой комнате осталось что-то относительно целое.

— Это помещение не пострадало, — сказал исправник, оглядывая уборную.

— Нет.

— Кто мог знать расположение комнат в вашем доме?

— Возможно, кто-то из друзей отца. Ветров, мой бывший муж. Доктор Мудров. Княгиня Северская.

Я покопалась в памяти. Нет, Глафира не была дальше гостиной.

Исправник кивнул.

Я вытащила из сундука свое второе домашнее платье, носки — надо бы спуститься вниз за валенками, по ногам по-прежнему немилосердно дуло.

— Это все, — сказала я исправнику.

— Благодарю вас. Как оденетесь, ступайте в гостиную, я буду там.

Едва мы вышли обратно, он вынул из кармана моток ниток, оборвал кусок. Извлек сургуч, магией подогрел и приклеил одну нить к двери, другую к косяку. Я нырнула в теткину спальню, кое-как справилась с пуговками — какой гад придумал столько мелких пуговок! — и пригладила волосы. С подпаленным концом косы ничего сделать было невозможно — только отрезать, а искать сейчас ножницы я точно не собиралась.

Сойдет. Не на бал. Луша сиганула мне на плечо и согласно цокнула.

Когда я вошла в гостиную, Громов уже стоял у камина. В сюртуке. При галстуке. Волосы уложены. Ни одна застежка не перекошена. Выражение лица такое, будто последние полчаса он провел исключительно за изучением служебных бумаг.

Статский советник. Натуральный. И не скажешь, что совсем недавно его занимала совсем другая служба.

Мы встретились взглядом. На долю секунды безупречная невозмутимость слетела с его лица и тут же вернулась.

Исправник уже сидел в кресле, жестом пригласил сесть и меня. Громов остался стоять у камина, безукоризненно прямой и до отвращения официальный.

— В первую очередь я бы хотел услышать о случившемся от вас как хозяйки дома, — сказал исправник.