Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 58 – Наталья Шнейдер

— Петр Алексеевич, — устало произнесла я. — Я просматривала эти записи. Чай, сахар, шелка… ничего, за что стоило бы воскресить покойника и судить его еще раз.

— Об этом позвольте судить мне самому. Кто еще видел эту книгу?

Я пожала плечами.

— Любой, кто мог зайти ко мне в спальню и наблюдать, как я работаю.

Прозвучало так, будто в спальню ко мне безлимитный доступ. И с учетом того, что только что…

О господи!

Мне захотелось размеренно постучать лбом по столу. Кажется, это простое действие будет самым разумным из всего, что я успела совершить за сегодняшнюю ночь.

— Где книга находилась во время обыска?

У тетки. Но с этого типа станется впаять ей препятствие следствию или как там оно называется по местным законам.

— Понятия не имею.

— Дарья Захаровна!

— Пять минут назад вы прекрасно знали, о чем я пожалею завтра. Ну так узнайте из того же источника, где два года назад лежала книга.

На его лице заиграли желваки.

— Вы злопамятны.

— Нет, я просто злая и память у меня хорошая, — огрызнулась я.

Громов, кажется, зарычал.

Внизу хлопнула дверь, и на весь дом раздался голос тетки:

— Дарья Захаровна! Исправник прийти изволили!

Громов наклонился подобрать упавшую шаль.

— Пойду оденусь, — сказал он.

Самое время, ничего не скажешь.

Он опустил шаль мне на плечи. Ладони легли поверх ткани и задержались, всего на мгновение. Я подняла голову. Что-то мелькнуло у него на лице — раздражение, досада, почти злость. Пальцы на моих плечах чуть сжались и тут же исчезли.

Я замерла.

Громов подхватил книгу и вышел из кухни прежде, чем я успела опомниться.

Я выругалась. Луша неодобрительно застрекотала.

— Предательница, — проворчала я.

Белка вскочила на стол и демонстративно развернулась хвостом ко мне.

Запахнувшись в шаль, я вылетела из кухни — ровно для того, чтобы обнаружить исправника и тетку, только что поднявшихся по лестнице.

На фоне предыдущего исправника нынешний выглядел старым, хотя ему едва ли исполнилось пятьдесят. Невысокий, с пузцом, бакенбарды аккуратно подстрижены. Но взгляд светился умом.

Он поклонился мне.

— Дарья Захаровна, прошу простить за беспокойство.

Я моргнула.

— Вообще-то это я вас побеспокоила среди ночи.

— Служба, я привычный.

Опомнившись, я присела в реверансе.

— Прошу прощения, Владимир Константинович. Дайте мне пять минут привести себя в порядок.

Он задумчиво оглядел мою ночнушку в пятнах сажи, теткину шаль.

— После такого потрясения, конечно, нужно время, чтобы прийти в себя.

В переводе на русский — что вам мешало переодеться, пока я сюда добирался? Но вот было бы здорово, если бы исправник приехал в самый разгар… От этой мысли запылали щеки. Хорошо, что в коридоре полумрак.

— Однако я должен проследить, чтобы вы ничего не тронули на месте преступления.

— Трогать там нечего, все уже сгорело к… — Я осеклась. Поминать черта при посторонних явно не стоило. — Вы хотите, чтобы я переодевалась при вас?

Тетка насупилась, уже открыла было рот, но исправник не дал ей заговорить.

— Мне будет достаточно, если вы возьмете свои вещи при мне, — сообщил он. — Потом я опечатаю комнату до осмотра.

— Как вам будет угодно, — пожала плечами я. Переступила с ноги на ногу: сквозило так, что пальцы онемели. — Тогда давайте не будем отнимать друг у друга время.

А кто, хотела бы я знать, караулит Громова? Или ему на месте преступления можно трогать все что угодно?