Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 45 – Наталья Шнейдер

— Далее. — Громов сложил выпись пополам, и я поняла, что перечень вещей закончился. — Денежный капитал. Пятнадцать тысяч отрубов, выданные Захаром Харитоновичем Кошкиным при заключении брака. Означены в росписи, получение засвидетельствовано у маклера.

— Не-ту, — по слогам, с удовольствием сказал Ветров. Развел руками так широко, что качнулся. — Нету-с! Прожиты! Проиграны! Какая теперь разница? Деньги мужу даны, не ей. Мои были — моими и вышли.

— В росписи означено: приданое, данное за Дарьей Захаровной, — сказал Громов. — Гришин. Признание господина Ветрова в получении и расходовании приданого капитала занесите полностью.

— Заношу.

Карандаш скрипел по бумаге.

Ветров переводил взгляд с одного на другого, и было видно, как сквозь сивуху к нему медленно, толчками, пробивается понимание. Полчаса ему давали говорить — и он говорил. Продал, подарил, заложил, проиграл. При приставе, при понятых, в присутствии взыскателя. Своим языком, в охотку, с подробностями надиктовал на себя полный реестр.

— Погодите, — сказал он совсем другим голосом. — Это что же выходит…

— Выходит пятнадцать тысяч долгу перед Дарьей Захаровной. — Громов убрал выпись за пазуху. — Сверх возвращаемых вещей.

— Да откуда⁈ — Ветров сорвался на прежний визг. — Откуда я вам их возьму⁈ Нет у меня ничего! Все у него! — Палец уперся в Громова. — Дом у него, земля у него, лошади у него! Все описал, паук! Пусть теперь и жену мою бывшую содержит, коли все забрал!

— Не все, — сказал Громов. — Имущество ваше состоит под описью, но остается вашим. А я вправе определить, что из него исключить из обеспечения моего требования. И у меня есть к вам предложение, господин Ветров. Советую выслушать его трезво — насколько сумеете.

Ветров икнул. Кажется, это должно было означать «слушаю».

— В описи вашего имущества значится деревенька Малые Ключи, — сказал Громов. — Оценена в шесть тысяч отрубов. Свободна от залога — единственная, к слову, из вашей недвижимости, остальное все заложено, причем задолго до вашего проигрыша. Я готов освободить эту деревеньку от обеспечения моего требования, с тем чтобы она была передана Дарье Захаровне в частичный расчет по вашему перед ней долгу. Шесть тысяч из пятнадцати.

— Деревеньку ей? — Ветров хохотнул. — Да берите! Мне-то что? Там доходу — кот наплакал, мужики — пьянь, староста — вор. Подавитесь и деревенькой!

— Дарья Захаровна, вы согласны?

— Давиться? — не удержалась я. — Нет. Для начала я хочу понимать, что вы мне предлагаете. Деревенька заложена?

— Свободна, как я уже сказал.

— Долги на ней есть? Недоимки, повинности?

Громов чуть повернул голову к Гришину. Тот перелистнул опись:

— Недоимок не значится. Оброк плачен по осень, следующий в будущем году.

— Доход?

Ветров заржал.

— Сотни полторы в год будет. Ни в чем себе не отказывай!

Два с половиной процента от оценочной стоимости, даром что в полтора раза больше, чем выделило мне как малоимущей сироте дворянское собрание. Реши я купить эту деревеньку за живые шесть тысяч, тетке Анисье следовало бы немедленно проверить, не приложилась ли я головой о мостовую. Паршивое вложение, даже если староста не ворует половину, а мужики не пропивают вторую.

Однако мне предлагали не купить деревню.

Мне предлагали получить за безнадежный долг имущество с официальной оценкой и чистыми бумагами. Шесть тысяч, которые можно будет предъявить управе не на словах и не в виде Ветрова, обещающего когда-нибудь расплатиться.