Книга Сон-да-Ветер 2, страница 42 – Александра Глазкина

Люди здесь не менее живописны, чем постройки: смуглые, рослые, грациозные, в свободных одеждах, в основном, из небеленого полотна, но обязательно украшенных или вышитыми узорами, или разноцветными камешками по подолу. Многие мужчины носят за плечами ножны с оружием, что вызывает у меня некое волнение. Странно представить, что в любой момент они могут им воспользоваться! Или нет? И если в княжестве все так чудесно и спокойно, как утверждает Найя, то зачем оружие? У женщин — длинные волосы, в которые вплетены жемчужные нити и цветные ленты. На головах — тонкие прозрачные шарфы, а на шее и запястьях — множество украшений.

Я вдруг понимаю, что любопытные взгляды, которые на меня бросают люди, мимо которых мы проезжаем, связаны вовсе не с тем, что я — единственная женщина в составе небольшого отряда. Просто по контрасту с местными жителями я со своей светлой кожей и еще более светлыми волосами выгляжу особенно экзотично. Прекрасная варварка среди южан, меховой накидки только не хватает, хотя я бы тут в ней спеклась от жары.

Охранников то и дело окликают, радостно приветствуя, их тут многие знают. И нам все уступают дорогу, почтительно расступаясь. Но пальму первенства в поединке за внимание получает несчастный преступник, который оставшуюся часть так и ехал прикованный, только теперь уже сидя в повозке, за что я молчаливо благодарна Дэгу. Люди, не скрываясь, тычут в него пальцами, то и дело раздаются гневные окрики, хорошо, хоть камнями не кидаются.

Бедный малый вжимает голову в плечи, все ниже опускает глаза, и ясно, что это особая мера наказания: его не просто выгонят, но и напоследок он сполна ощутит на себе, что такое всеобщее осуждение. Но стоит отдать людям должное, границ они все же не переходят, и заметно, что их гнев направлен не столько против конкретного человека, сколько явления преступности как такового. Не знаю, как объяснить. Если бы они стали насмешничать или бросаться чем-нибудь, то тем самым скатились бы до уровня таких же отступников. Если в толпе и есть те, кто замышляет злодеяние, они хорошенько подумают, стоит ли рисковать, чтобы не оказаться на месте преступника! В этом князь прав, устанавливая порядки!

Наконец перед нами распахиваются резные ворота княжеской резиденции, и мы въезжаем в просторный двор, запруженный людьми. «Дворец» — конечно, громко сказано, тогда уж и наше поместье можно считать дворцом. Двухэтажное здание, конечно, большое, с колоннами, поддерживающими балкон второго этажа и широкими ступенями главного входа, заставленными кадками с прекрасными цветами. На балконах переливаются и нежно позванивают хрустальные колокольчики, создавая атмосферу праздника.

Во дворе темновато, потому что одним углом он упирается в высокую гору, в которую и врезана башня, увиденная мной еще издали. Башня не очень высокая, из светло-серого камня, в ней нет окон, только небольшой балкончик на самом верху. И я, наконец, вспоминаю, на что она похожа: на белую башню с острова.

Дэгу помогает мне спешиться и ведет к одной из боковых дверей. Эх, а я-то рассчитывала на торжественный прием! Остальные охранники кивком прощаются со мной и уходят куда-то на задний двор, уезжает и повозка с грузом и осужденным. Но зато я понимаю свою ошибку — мы видели только фасад одной из сторон дворца и внешний двор. А здание сделано в форме прямоугольника, и теперь мы входим во внутренний двор, тихий и зеленый, в котором цветут кустарники и журчат фонтаны.